В поисках королевы - Адриана Белоусова

– Да что же ты творишь! – крикнул Сабола.

– Я не знаю, как это погасить! – в отчаянье проорала Кордия. Она старалась сбить пламя, но оно поднималось все выше.

– Думай! Только ты можешь остановить огонь!

– Я не знаю, что делать! – в ужасе прокричала Кордия. – Унеси Рени отсюда, пожалуйста, унеси мою дочь!

Сабола замер, словно загипнотизированный, глядя на огонь, в котором начала тонуть Кордия. От паники она не могла думать, сердцебиение било по ушам, и кружилась голова. Перед внутренним взглядом всплыл образ Рени. Тот момент, когда Лейф показал ей дочь впервые.

– Подчини огонь! – потребовал Сабола. – Я не двинусь с места, пока ты это не сделаешь!

– Я не могу! – Кордия уже теряла чувство реальности.

– Тогда мы сгорим вместе! – с готовностью ответил Сабола. – Ты хочешь моей смерти, Кордия?

– Нет, нет, – голос Кордии стал похож на бульканье. От боли и запаха горящей кожи она уже не могла дышать. Она зажмурилась и постаралась ухватиться за один из языков пламени. Подчинила ее своим пальцам и заставила стать тише. Словно протестуя, огонь еще сильнее взметнулся вверх.

Кордия упала на пол, стараясь сбить огонь. Она призвала магию, и Тьма тут же затопила ее, словно только и ждала этого. Сжав Тьму пальцами, Кордия направила силу на огонь и приказала: – Туши!

Послышалось шипение, дым стал плотным, как простыня. Пламя стало затихать и погасло, словно сильным порывом ветра кто-то загасил свечу.

– Девочка моя, – донесся рядом голос Саболы. Кордия несколько раз моргнула и увидела его, стоящим рядом с собой на коленях. Он протирал ей лицо влажным полотенцем, и от этой прохлады было и больно, и сладко одновременно.

– Рени… – прохрипела Кордия.

– С ней все в порядке, Люси вынесла ее на улицу, – поспешил заверить ее Сабола. Кордия подумала – сколько же прошло времени, раз он успел все это узнать? Ей казалось, не больше пары мгновений. Она подняла руку и посмотрела на ожоги, которые, лопались один за другим, и кожа снова становилась ровной и здоровой. Интересно, а со шторами в ее покоях будет так же?

Хлопнула дверь, и Кордия узнала шаги Мариана. Он тоже опустился рядом с ней на колени. С его плеча слетел ворон и сел Кордии на грудь. Его глаза-бусинки внимательно разглядывали ее.

– Как ты себя чувствуешь? – с тревогой спросил Мариан, нащупывая пульс королевы.

– Уставшей, – призналась Кордия, приподнимаясь. Сабола тут же подхватил ее за плечи и позволил привалиться к себе. Она бросила взгляд на платье – ткань превратилась в пепел. – И все еще ничего не понимаю… Это была иллюзия?

– Нет, – голос Мариана прозвучал очень серьезно. Впрочем, и его взгляд был таким же. – Ты бы сгорела, не подчини себе Тьму. Все было по-настоящему, моя королева.

– Не понимаю, чего он хочет от меня, – простонала Кордия. Сабола помог ей подняться на ноги.

– Чем быстрее ты найдешь ответ, тем лучше, – сказал Мариан и, взяв ее за руки, стал исцелять. Кордия закрыла глаза и подчинилась его энергии, заполнявшей каждую клеточку ее тела. Она чувствовала, как исцеляется, и ее Тьма отступает, словно отлив. Свет вытеснял темноту, и ей стало легче дышать, сердце успокоилось.

– Если бы я знала, как… – простонала Кордия и обмякла. Сабола успел ее подхватить за плечи, не давая упасть.

– Ты знаешь, – глядя ей в глаза, сказал Мариан. Его уверенность успокоила Кордию. Прибежала служанка, имени которой она не помнила, и принесла ей воды. Она тут же осушила стакан полностью. Нужно было торопиться, ведь дальше Киана может придумать для нее что-то еще более извращенное.

Тем же вечером королева вместе с дочерью и чародеем, отправилась в Драммар.

* * *

Кордия сама толком не знала, чего ждет, отправившись в Драммар. Если в прошлый раз границы Тьмы заканчивалась в лесу, то сейчас она поглотила две деревни и неминуемо подступала к Шиоронии. Работа чародеев ничего не дала: Тьма не поддавалась им и, словно в насмешку, разрасталась с еще большей силой, уничтожая все живое.

Оседлав Пчелку, Кордия вывела ее из конюшни. Они остановились в небольшом трактире, стоящем на перекрестке, где останавливались либо те бесстрашные, кто не боялся Тьмы, либо те, кто бежал от нее и ехал отсюда в другие города с попутчиками по несчастью. Они были здесь инкогнито, Мариан поставил на них защиту, сделав их неприметными и не запоминающимися.

Кордия потерла руку в перчатке. Брачная метка пульсировала болью. С того дня, как Лейфа признали виновным, боль не прекращалась. Кордия знала, какой ад проживает Лейф, и не могла не переживать. Она старалась помочь ему магией, поддержать его, насколько могла сделать это на расстоянии, но с каждым днем все было хуже. Она переживала за него и проживала его боль, как свою собственную. Ведь на его месте должна была быть она. Смерть Климента на ее совести. И от этого ненавидела Севера еще сильней.

Добравшись до кромки Тьмы, Кордия остановилась и спрыгнула с лошади. Пчелка испуганно заржала и попятилась. Место ей явно не нравилось. Кордии здесь тоже было неуютно, ее мутило от тревоги, и колени дрожали. Она вглядывалась в Тьму, мысленно прося Киану выйти к ней, но он молчал. Зачерпнув Тьмы, она подержала ее в руках, кожу защипало даже сквозь перчатки. Пчелка тревожно заржала и начала бить копытом.

– У тебя не осталось времени, Кордия, – раздалось за спиной. Королева обернулась, но никого не увидела. – Ты не справилась.

– Киана, – позвала Кордия.

– Унизиться – не значит найти выход из положения. Скорее, упасть еще ниже, где нет дверей и окон тоже.

– Как, по-твоему, я сейчас унижаюсь? – разозлилась Кордия.

– Ты пришла поговорить.

– Что в этом плохого?

– Ты пришла поговорить с тем, кого хочешь подчинить. Если ты советуешься со своим рабом, как можешь стать его хозяйкой? – в голосе прозвучала легкая насмешка. Кордия поморщилась: ей не нравился тон, которым он с ней разговаривал.

– Киана, я не понимаю твоей магии, – призналась Кордия.

– Ты не понимаешь себя. Мне снова нечем помочь тебе.

– Я погибну, если продолжу заниматься магией? – спросила Кордия, сжимая замерзшие пальцы.

– Тебе решать.

– Киана! – крикнула Кордия, ощущая глухое отчаянье.

Ответом был смех, похожий на мягкий шелест листвы. Кордия злилась на себя и чувствовала себя потерянной. С чего она вообще взяла, что в Драммаре ей станет легче понять Тьму? Ведь от самого Драммара уже ничего не осталось, точно так же, как и от той королевской династии, что