Принцип злой любви - Алена Воронина

— Я? — чуть булку в кофе не уронила.

— Да, ты действительно хороша в анализе и тебя широкий круг знаний и интересов.

— Продолжай, пока я не проснулась, — закивала я головой.

— Я серьезно, — брат был действительно крайне серьезен. — Да, тебе придется еще учиться и учиться, но тебя поддержим и я, и Стас. А уж Стас особенно, несмотря на то, что уже почти месяц ты не читаешь в принципе ничего из того, что у нас в чате обсуждается. Ты словно из жизни выпала. Последнюю неделю я так и быть тебе прощу, судя по голове, но все остальное. Глупо гробить отличные способности и сидеть в этой тине, особенно если вы разбегаетесь. Да и Стас будет рад, если ты переедешь.

— Почему? — удивилась я.

— Ты в Праге была слишком занята, чтобы заметить, что он c тебя глаз не сводит.

— Потому что я вместе с ним разбираю все...

— Ой, да ладно тебе! Мне по положению не положено такое видеть, особенно в отношении сестры. И уж поверь мне, когда у мужика стоит… везде на заставках твоя пражская измазанная в рульке мордаха, я уж точно не ошибаюсь.

— Ты хочешь, чтобы я переехала в Москву? — дошло до меня, наконец.

— Именно, уж как-нибуть переживем мальчик — девочка в нашей квартире, пока ты обживешься, если только ты два часа мытья не будешь. Но, ей богу, у тебя зарплата еще по более моей будет со временем. И я хочу, чтобы ты уже перестала зарывать свои способности.

— Мне кажется, ты меня перецениваешь, — криво усмехнулась я — Это братская любовь в тебе говорит.

— Какая любовь? Я хочу тебе задницу надрать, потому что ты профессионально себя хоронишь и не веришь в то, на что способна! И я не понимаю, почему?! Ты никогда глупой не была.

— Вась, я не могу уехать! Ну, правда, это слишком для меня. Я не люблю Москву. И здесь...

— Здесь ты со своим характером будешь жить с котами лет через десять.

— Это была моя фраза, — рассмеялась я.

— Пожалуйста, подумай об этом. Чувак свалит где-то через месяца три, у тебя уйма времени все гештальты тут позакрывать. И, в конце концов, Вик, свет клином на одной Москве не сошелся. Если получится хорошо устроиться, мозги свои применить, да живи ты, где захочешь. Хоть сюда вернись потом, просто ты сама поймешь, что назад пути нет. Если только на глубокой пенсии.

Я вздохнула. Анька сказала мне нечто подобное всего несколько часов назад.

— А я могу на эту лекцию попасть?

— Можешь, — сверкнул глазами брат. — У нас от фирмы два места было, но второй чел заболел. Собирайся.

* * *

Лекция была отличная и не только потому, что мне открылось понятие пайтон с той стороны, которую я как раз не понимала, но и потому что нейросети вскорости будут практически в домашнем обиходе применяться. Я будто припала к роднику прохладному и сладкому, мне было интересно, я чувствовала себя в своей тарелке, и теплое плечо брата было таким важным.

Да, я не имела права так поступать с Егором. Не имела. Ни один довод не мог считаться смягчающим обстоятельством. Вранье — есть вранье.

Я не извинилась. Но я и не хотела извиняться, за такое не извиниться, это надо просто принять, как грех, как крест, от которого не уйти. Лишь сделать выводы. И решить, либо ты рядом, либо нет. Каждый должен пройти свой путь. Хорош он или плох.

Мда… Гештальты…

— А ты что-нибудь знаешь о том, каков порядок распределения авторства в группе, например, на песни, музыку, тексты?

Васька в перерыве отхлебнул кофе из пластикового стаканчика, а мне передал мой чай с бутербродом.

— Ну, так же как и с прогой, если все написано едино одним человеком — он автор, если вдвоем — соавторы. А значит права одинаковые у всех, если споров нет. И если то, что создано, нельзя поделить.

— То есть оно не закрепляется за группой…

— Ну, систер! Нет, конечно, у нас автором произведения может быть только человек. А группа — это… свалка из человек. Я помню, был какой-то нюанс, мне о нем Милана говорила. Они когда косплеем серьёзно занимались, у них было несколько споров с блогерами и изданиями, которые фото выкладывали. Там есть как это... совместная собственность. То есть типа один может распоряжаться тем, что создали все, но условно он как бы согласие всех остальных выражает. Но если такого нет, то действия его можно оспорить. Посему Милана и ее команда подписали соглашение между собой, что за каждым закрепляется право на определенные фото. И он ими распоряжается без согласия остальных, и прибыль получает от них тоже только он. Я думаю, если кто-то со стороны пишет музыку, например, так там вообще проще.

— Не особо проще...

— Ну и там, какая-то фишка с наследством. Что-то наследуется, что-то нет, но этого я уже не знаю.

— Принцип понятен. Ты когда уезжаешь?

— Поезд в одиннадцать вечера, — Васька посмотрел на экран телефона.

— Отлично, пошли в ресторан, хоть угощу тебя.

— Ой, какая щедрая. Голова не болит?

— Нет, как ни странно, я чувствую себя гораздо лучше.

"Ты где?"

Егор краток.

"Брат приехал"

Я не стала провожать Ваську после ресторанчика, где мы отлично посидели, он меня закинул к дому и умчался на вокзал. В окне комнаты Егора горел свет, и я понимала, что замечательный вечер закончился, и сейчас мне предстоит общение... и не ошиблась.

— Ты ездила к Войцеховской!

Это прилетело с порога.

— Да.

— Скажи мне, пожалуйста, — Егор говорил, четко и медленно, выговаривая слова, будто с малым ребенком. — Ты — дура? Ты понимаешь, что с тобой могло случиться? Все, что угодно могло!

— Понимаю, — я кивнула.

Он навис надо мной в полумраке коридора, напоминая чудовище из фильмов ужасов.

— Ты понимаешь, что в очередной раз полезла туда, где могу решать только я?

— Понимаю, — повторила я.

— Ты просто издеваешься! — зло выплюнул он. — Ты понимаешь, насколько для меня все это важно, но продолжаешь в том же духе.

— Я не самый умный человек. Прости. Но ты вряд ли понимаешь, что сделал Артем для Войцеховской. Музыка, которую он написал для нее, песни — это чистое признание.

— Опять ты решаешь! Опять! Не спросив меня!

— А как я могу спросить, если ты меня избегаешь?! — не выдержав, закричала я. — Вот где ты был эти дни? И