Злобный рыцарь - Мария Александровна Барышева

Он коснулся плеча Ани и застыл. След от его руки, прошедшей сквозь ореол сна, растаял, и сияние стало таким же, каким и раньше. Костя повел ладонь от плеча своего флинта к его подбородку, и за пальцами вновь сгустился искрящийся след. И исчез. Он смотрел на свою руку внутри золотистого сияния и недоуменно улыбался.

— Убедился? — снисходительно поинтересовался Георгий. — Ничего там нет. А вот в кошмары советую так руку не совать, их можно трогать только на поверхности. Руку, конечно, тебе не перемелет, но из строя вывести может. А просто касаться их — ничего, нормально. Более того, их нужно касаться, сглаживать — именно так можно сон успокоить. Вон они знают в этом толк, — Георгий указал на домовика, который, болтая ногами, слезал с гладильной доски, видимо раздраженный изобилием звуков и действий.

— Охох! — сердито сказал домовик и утопотал в коридор. Костя осторожно извлек свою руку из чужого сна и посмотрел на свою ладонь, которая теперь, без золотистого ореола казалась невероятно неинтересной. Потом снова принялся наблюдать за движением юрких искр. Какое-то время они бестолково метались туда-сюда, словно рой микроскопических обалдевших светлячков, потом часть их начала слаженно кружиться, образуя спирали, тогда как остальные потянулись во всех направлениях, складывая извивающиеся золотистые стебли, и теперь Аня лежала среди причудливых, растягивающихся и сжимающихся мерцающих узоров. К яркому золоту добавилось бледное, красно-коричневое, появились серебристые оттенки. Поверхность невесомого кокона перестала быть округлой и снова пошла неравномерной рябью.

— Обалдеть! — шепнул Костя. — Что там происходит?

— А я почем знаю?! — Георгий пожал плечами. — Снится что-то. Ничего ужасного пока, во всяком случае.

— Узнать бы... Вот если б было можно туда влезть...

— Влезть... Если б такое было возможно, то, я думаю, кто б влез в сон, тот абсолютной смертью не отделался бы — ему б такую страшную кару назначили, что у меня и фантазии столько нету. Сон — это ж настолько интимно... это тебе не под юбку своему флинту заглянуть!

— Мне незачем заглядывать ей под юбку, я ее и так почти каждый день вижу голой, — рассмеялся Денисов. — Что ты так уставился?! У меня все еще поводок, да и лень мне каждый раз выскакивать из комнаты.

— А отвернуться или глаза закрыть — тоже лень? — вздернул брови наставник.

— Пока я буду деликатничать, какая-нибудь гадюка в дом заберется...

— Пока что в этом доме ты — главная гадюка.

— Началось! Жор, ну я в жизни не поверю, что ты у себя дома на голых баб не глазеешь!

— Не глазею! — сердито отрезал Георгий. — А... поглядываю. Иногда. И вообще это не твое дело! Кошмары часто снятся ей?

— Чаще некуда!

— А в какое время обычно?

— Да когда угодно!

— Подождем пока, — деловито решил Георгий, подпирая голову ладонью. — Если в ближайшие полчаса ничего не будет, я тогда домой, а ты меня позовешь, если что. В первый раз негоже с этим сталкиваться в одиночку. Раз ей часто плохие сны снятся, значит и кошмарики тут гости частые, дорогу знают и наверняка борзые. Привыкли, что почти полтора месяца флинт бесхозный, а тут ты. Они точно не обрадуются.

— Это как так — бесхозный? — удивился Костя.

— Пока твоя связь с флинтом не окрепла, пока ты не вжился в этот мир, не стал настоящим хранителем, ты не видишь ни снов, ни кошмариков. Но штука в том, что и кошмарики тебя не видят. Они видят только взрослых хранителей, мальков для них не существует, — с явным удовольствием пояснил Георгий. — А нынче ночью — сюрприз!

— Что-то мне это не нравится, — насторожился Денисов. — А кто они? Тоже порождения?

— А фиг их знает! — Георгий пожал плечами. — Какие-то ночные твари. Может порождения, может остатки каких-то древних злобных призраков, может голодные духи ночи — неизвестно. Днем никогда их не видел. Говорят, днем они прячутся в тенях, да только это наверняка сказки. Тут про них баек знаешь сколько?! Удивительно, чего только люди не выдумают про то, что неизвестно. Хотя на деле это наверняка такие же паразиты, как и все остальные.

— А что они делают?

— Как ты знаешь, спящий человек с одной стороны менее уязвим, чем бодрствующий, сон — обычный сон скрывает его от бродячих порождений, защищает его, и они не могут на нем закрепиться — только забиться куда-нибудь в щель и ждать утра. Но с другой стороны, у спящего легче забрать жизненную силу, если ты уже являешься его частью — если ты его присоединенный хранитель или уже закрепившееся порождение. Именно поэтому раненый хранитель не должен бодрствовать во время восстановления...

— Я все это слышал уже много раз! — нетерпеливо сказал Костя и немедленно получил подзатыльник. Несмотря на тренировки ему до сих пор ни разу не удалось увернуться от учительской длани, если речь шла о поведении на уроке.

— Не перебивай! Послушаешь еще, тебя не убудет!.. Так что в этом отношении спящий более уязвим. А мучающийся, напуганный спящий — уязвим вдвойне. Кошмар меняет сон, — Георгий повел ладонью над золотистым сиянием, не касаясь его, — в нем появляются дыры, и кошмарики чуют такие сны, как осы — взрезанный арбуз. И летят на них, чтобы что-нибудь через эти дыры урвать. Ты ведь слышал про вампиров, мышек этих, которые в тропиках водятся? — Георгий сморщился. — Они при укусе впрыскивают в кровь антикоагулянт, чтоб не сворачивалась. Вот и кошмарики по тому же принципу работают, только не с кровью, а с жизненной силой, сосут через дыры, кошмары усиливаются, а человек слабеет. Вот доводилось тебе просыпаться поутру — и не с похмелья, и здоровым вроде спать ложился, а чувствуешь себя совсем разбитым, и гнусь какая-то снилась всю ночь? Это кошмариков работа.

— На что они похожи? — Костя деловито оглядел свой арсенал, с усмешкой прислушиваясь к начавшему доноситься из прихожей громкому храпу.

— Шаровую молнию видел когда-нибудь?

— Черт, они что — током бьются?!

— Нет, — Георгий усмехнулся, — просто это единственное, с чем я могу их сравнить. Круглая хрень примерно, — он свел большие и указательные пальцы кружком, чуть больше теннисного мяча, — вот такого размера.

Костя схватил ракетку и вопросительно качнул ею.

— Подойдет, — одобрил наставник, — но только сшибать их мало — постарайся сразу добивать. Они как пираньи — бешеные и ничего не боятся. Зубов у них, правда, нет, но вот конечностей опасайся. И смотри, чтоб к тебе не присосались — большая стая тебя запросто выпить может! Совет, — Георгий подмигнул, — когда гоняешь их, постарайся побольше материться, их это с толку сбивает... Впрочем, мужика этому учить не надо, а?!

-..! — хмуро