В поисках королевы - Адриана Максимова

защищала его от Тьмы. Кордия вспомнила мертвую принцессу Дилену и, подняв руку, посмотрела на палец, на котором растворилось кольцо, доставшееся ей от нее. Оно слилось с ней, стало одним целым. Ей отдана власть, так почему она не может принять ее?

Кордия достала из сумки шар возможностей, Таро и несколько свечей. Она хотела знать, что с Дором, и до дрожи боялась увидеть его мертвым. Бросив в огонь свечей белого порошка, королева стала жадно вглядываться в шар. Первой картинкой была пустыня Истраты – Кордия сразу знала ее. Приближался караван, во главе которого она увидела Дора. Он был одет во все черное, голова укрыта на местный манер платком. На руке сиял большой перстень с красным камнем – такие носили правители Истраты. Он держался иначе, смотрел так, как она еще не видела никогда: властно, спокойно и немного пугающе. Тут же картинка метнулась, и Кордия увидела тронный зал, и там Дор сидел рядом с какой-то молодой девушкой. На ней была корона и платье правительницы, на указательном пальце кольцо с сними камнем – символ императрицы, женской власти. Кто она? Его жена? Это больно кольнуло Кордии душу. Она заметила, как Дор держит ее за руку, украшенную десятком браслетов с пестрыми камнями. С какой нежностью смотрит на нее.

«Главное, что он жив, – напомнила Кордия себе. – Остальное неважно».

Картинка моргнула и сменилась на мрачную и холодную. Приглядевшись, Кордия увидела Дора и Лейфа. Они сидели рядом и о чем-то говорили, а потом неуклюже обнялись. Почти сразу Лейфа увели, и Дор остался один, сжимая в руке какой-то предмет. Он поднял глаза и их взгляды встретились. Кордия замерла: у нее было ощущение, словно он видит ее. Видение тут же рассыпалось, и в шаре появился Север. Он с яростью двигался вперед, прямо ей на встречу. Увидеть себя со стороны оказалось забавно. Север выхватил меч, и шар, потемнев, больше ничего не показал чародейке.

Чародейка. Кордии до сих пор не верилось, что она достигла этого. Она посмотрела на Пчелку. Вот она, ее доказательство того, что она усвоила некромантию. Собрав вещи в дорожную сумку, Кордия забралась в седло. Она бросила взгляд на территорию, которую покрывала плотная, словно черный шелк, тьма. Очистится ли она когда-нибудь? И можно ли там будет снова жить? Ответа пока не было.

Пчелка неспешно везла Кордию к их временному жилищу. Она проезжала мимо небольшой рощи: черные деревья, словно угли, утопали в белоснежном снегу, когда ее накрыла внезапная боль, будто кто-то ударил ее чем-то тупым сзади по шее. Она подавилась воздухом и, вылетев из седла, упала в сугроб. Брачная метка вспыхнула алым светом и начала мерцать. Боль растеклась по всему телу, Кордии казалось, что ее кости перемалывают, превращая в пыль. Из носа хлынула кровь, и от слабости закружилась голова. Она летела в бездну и не могла удержаться: не было ни одного выступа, ни одной ветки, за которые она могла бы зацепиться и остановить свое падение. Перед глазами мелькаи чьи-то образы, обрывки незнакомых ей воспоминаний и лицо маленького ребенка, искаженное рыданиями.

Кордии казалось, что она перестала существовать. Просто рассыпалась на тысячи осколков и слилась с пустотой. Королева лежала на снегу, ее глаза были распахнуты, и, хоть ее взгляд был обращен в небо, она его не видела. Перед ее взором была темнота.

* * *

Кордия проснулась от тошноты. Открыв глаза, она в первый момент подумала, что плывет на корабле, – ее укачивало. Но потом сообразила, что едет в карете. Она была укрыта двумя теплыми одеялами, под головой пышная подушка. Было темно, и она не сразу смогла рассмотреть, кто сидит напротив.

– О, ты проснулась! – донесся до нее тревожный голос Мариана. В карете сразу стало светло. – Как ты себя чувствуешь?

– Отвратительно, – еле ворочая языком, сказала Кордия. – Что случилось?

– Ты почти сутки пролежала в сугробе, – вздохнул Мариан. – Мы нашли тебя только благодаря Пчелке. А потом ты три дня провела в бреду. Сейчас мы едем во дворец. Думаю, Драммар плохо влияет на тебя.

– Лейф умер, – прокашлявшись, сказала Кордия и, вытащив руку, посмотрела на выцветшую метку. Некоторые линии распались совсем, другие словно стерли. – Я почувствовала его смерть и прожила, как собственную.

– Значит, ты все-таки любила его, – с горечью произнес Мариан, словно это причиняло боль лично ему.

– Где Рени? – не желая ничего объяснять, спросила Кордия. Не было смысла отрицать то, что когда-то было правдой. – С ней все хорошо?

– Да, она в другой карете с Люси и Саболой, – задумчиво ответил Мариан. Кордия попробовала создать заклинание от тошноты, но это не помогло. Ее мутило все сильнее. Она попросила остановить карету и, выбравшись, очистила желудок.

– Что со мной? – устало проговорила Кордия, прижимая руку ко лбу. – Неужели я умираю?

– Нет, моя королева, – подаваясь вперед, сказал Мариан и сжал ее ледяные пальцы своими. Она посмотрела ему в глаза и увидела в них тревогу. – Ты не умираешь, ты беременна.

– Беременна, – повторила Кордия за чародеем, стараясь осмыслить услышанное. – Неожиданно.

Она попыталась посчитать, сколько времени прошло с той ночи, что они провели с Лейфом, но не смогла. Впрочем, сейчас это уже не имело значения. Она закрыла глаза и погрузилась в легкую дрему.

* * *

Миновав коридор, показавшийся ей бесконечным, Кордия вошла в зал для аудиенций. На королеве было черное платье с глухим воротом, белокурые волосы убраны в косы с черными лентами. Она еще не объявила о том, что король умер: ей нужно было подтверждение его смерти от свидетеля казни Бальтазара. Именно его она и должна была принять сейчас в зале для аудиенций. Генералы и придворные уже были там.

Кордия вошла, и присутствующие замерли: женщины в реверансах, – мужчины в поклонах. Королева медленно прошла мимо них и села на трон. Холодные подлокотники обожгли ей руки. Мажордом объявил о прибытии Бальтазара Славного. Он вошел, едва мужчина договорил последнее слово. Генерал королевского сыска был одет в форму, отросшие белокурые волосы были гладко зачесаны назад. В руках он нес перед собой черную коробку. Его взгляд был серьезным, губы плотно сжаты. Приблизившись к трону, он поклонился и, опустившись на одно колено, снял с коробки крышку.

– Его королевское величество Дамьян Дронт из рода Дронтов, – начал говорить Бальтазар, и его голос гулко отозвался в мертвой тишине. Собравшиеся вели себя так тихо, что Кордии показалось: перестали дышать, – две недели назад был обезглавлен. Я был тому свидетелем и находился рядом с ним до его последней минуты. Подтверждаю его смерть