В поисках королевы - Адриана Максимова

– Едва жив, а все туда же, – рассмеялся Север. – Девку тебе что ли прислать?

– Я хочу увидеть брата, – облизав потрескавшиеся губы, сказал Лейф. – Я знаю, что Дор здесь.

– Смысл тебе встречаться с ним? – немного удивился Север.

– Проводи меня к нему, – сказал Лейф. У него не было ни сил, ни желаний объяснять что-то этому человеку, он просто хотел выцарапать у судьбы последнее, что даст ему сил.

– Наглый же ты! – разозлился Север. – Перебьешься!

– Это нарушение его прав, – донесся голос Бальтазара. – Он не просит больше дозволенного.

Север поджал губы, с ненавистью глядя на Лейфа.

– Ладно, – нехотя проговорил он. – Отведите эту мразь в камеру к герцогу. У вас десять минут.

– Какой ты щедрый! – Лейф хотел рассмеяться, но не смог. Сейчас нужно было найти силы, чтобы встать на ноги.

* * *

Дор находился через две камеры от него. Когда Лейф переступил порог, тот спал, привалившись спиной к стене. Он подождал, пока стражи оставят их вдвоем, и легко пнул герцога мыском сапога.

– Эй, – позвал он. – Просыпайся. Я к тебе в гости пришел.

Дор вздрогнул и, открыв глаза, с недоумением уставился на Лейфа. В камере царил полумрак, но рассмотреть друг друга не мешал.

– Ты… Что ты здесь делаешь? – удивленно проговорил он.

– Даже не знаю, как тебе объяснить, – садясь рядом с Дором, сказал Лейф. – Но я потратил на встречу с тобой свое последнее желание.

– А мог бы вкусно поесть, – усмехнулся Дор.

– Почувствуй себя важнее еды, – прокряхтел Лейф, стараясь поудобней положить больную ногу. Дор повернулся к нему и слегка толкнул в плечо.

– Я рад видеть тебя, – тихо сказал он. – Младший брат.

Лейф едва заметно улыбнулся, и сам удивился тому, как глазам стало горячо.

– Ты ведь знаешь, что делать после того, как выберешься отсюда? – спросил его Лейф.

– Хочешь дать мне инструкции, мой король? – улыбнулся Дор.

– Конечно, а ты как хотел?

Оба рассмеялись. Лейфу стало так хорошо, что голова закружилась. Нащупав на шее цепочку с медальоном, он снял ее и положил Дору в ладонь.

– Сохрани это, – попросил Лейф. – Столько стоит моя жизнь. Это был самый большой подарок, который сделала мне судьба.

– Сохраню, брат, – с теплом ответил Дор, сжимая медальон.

– Борись, брат, – прошептал Лейф, и они обнялись, насколько им позволяли кандалы. – Борись за нас двоих.

* * *

Утро казни выдалось ветреным и пасмурным. Лейф стоял в одной рубашке и чувствовал, как мороз пробирает его до костей. Он смотрел на снежинки, падающие на плаху, на Бальтазара, о чем-то спорящего с палачом. Ему зачитали его права, спросили, готов ли он принять свою участь. Лейф рассмеялся. Как будто, если он скажет, что не готов, она испугается и убежит!

Когда он уже опустился на колени, появился Север. Он что-то говорил, но Лейф его не слышал. В памяти всплыла картина, как он впервые берет на руки Берила, отверженного всеми и такого одинокого, каким он всю жизнь был сам. И когда меч палача опустился ему на шею, он не чувствовал ничего, кроме любви.

Глава 35. Предложение врага

Кордия шла по коридору, вслушиваясь в эхо своих шагов. Несмотря на то, что слуги спешили по делам, а придворные, видя королеву, застывали перед ней в глубоких реверансах, ей казалось, что весь мир вымер. Она еще никогда не чувствовала так остро свое одиночество, как сейчас. Ей нужно было принять Бальтазара, чтобы официально подтвердить смерть мужа.

После ночи с Лейфом, проснувшись в его покоях, она с удивлением обнаружила, что он приказал ее запереть и не выпускать оттуда в ближайшие три дня. Впрочем, что еще можно было ожидать от Лейфа? Она очень разозлилась на себя за свою наивность и, чувство вины, что толкнуло ее на этот разговор, приведший их к близости. О последнем она не жалела нисколько: это было прощание, и у нее не хватило бы мужества от него отказаться. Кордия закрыла лицо руками, стараясь сдержать слезы. Ей казалось, что она хочет, чтобы Лейф ушел, неважно как, лишь бы освободил ее от своего присутствия. После всего, что между ними было: лжи и предательств – она думала, что уже никаких чувств не осталось. Она провела ладонью по смятой подушке, на которой осталась пара темных волос. На простыне заметила письмо, спешно развернула его и поняла, что не может читать. Не сейчас.

Спрыгнув с постели, набросила на себя халат мужа и подошла к окну. Сквозь облака пробивался туманный солнечный свет. Робкий и романтичный, он обещал исполнение мечты и этим еще больше ранил королеву. Ей было холодно, и она плотнее закуталась в бархатистую ткань. Она обернулась на закрытую дверь. Своеобразная забота Лейфа вызвала лишь тяжелый вздох. Да, она бы нарушила все его запреты, наняла корабль и следом бы поехала в суд. Ей претила одна мысль, что человек, пусть виновный во многих других преступлениях, будет расплачиваться за ее. Плохо, когда тебя кто-то так хорошо знает: сюрпризы делать сложнее. У нее мелькнула идея спалить двери и выбраться из своего заключения. Раньше ведь подобные препятствия ее не останавливали. Выпив воды и немного уняв сердцебиение, Кордия потянулась к письму.

«Дорогая, я знаю, о чем ты сейчас думаешь. Спалить дверь, выбраться через окно и другие неправильные поступки. Поэтому я прошу – отнесись к моему решению с уважением. От этого зависит будущее, твое и Рени. Верю, что ты со всем справишься и Аталаксия расцветет. Девушка, которой пришло в голову открыть двери ада, не может поступить иначе».

Кордия отложила в сторону письмо. Ее щеки пылали, и по ним снова бежали слезы. Конечно, она справится. У нее нет выбора. Она должна победить. Вот только какую цену ей придется заплатить за эту победу?

Теперь, когда рядом с ней не было мужа, путь для короля Аминады открыт. Северу ничего не стоит вторгнуться сюда и взять, что он хочет. Или поставить ее в такие условия, что она сама все отдаст. Оба варианта Кордии казались отвратительными. Она еще не забыла, как он поцеловал ее тогда, в их первый приезд в Аминаду. И если бы Мариан не пришел вовремя, вряд ли бы все закончилось только поцелуем, в этом она не сомневалась.

«Когда твой муж умрет, я женюсь на тебе», – снова прозвенели в памяти слова Севера. И сейчас он воплощает свой план в жизнь.

Этого нельзя допустить.

И выход у нее был только один.

* * *