В поисках королевы - Адриана Максимова

Перед входом в зал Правосудия, Лейф увидел Севера. Тот стоял, скрестив руки на груди и о чем-то беседовал с членом эленгардского суда. Король сразу узнал его: это был один из тех людей, кто ездил с ним в Истрату. Север бросил на него взгляд и тут же отвернулся. Лейф замедлил шаг, и Бальтазар, идущий следом, врезался ему в спину.

– Ты чего? – недовольно буркнул он.

– Заткнись, – прошипел Лейф. Сделал глубокий вдох и, выдохнув, пошел вперед. Он больше не скрывал метку раба: не видел в этом смысла. Собеседник Севера вошел в зал, и король Аминады остался один.

– Надеюсь, ты хорошо провел прошлую ночь, – с пренебрежением проговорил Север, задержав взгляд на Бальтазаре.

– Стала лучшей в моей жизни, – ответил Лейф, глядя в холодные глаза Севера. – Пришел занять место в первом ряду?

– Я и есть первый ряд, – улыбнулся Север и, приблизившись к Лейфу, шепнул. – Хочу в деталях увидеть твое падение, дорогой Дамьян.

– Конечно, только выше меня ты окажешься на пару мгновений. А потом вниз: все, как у всех, кто забывает, что взлететь мало, надо еще и летать уметь, – улыбнулся Лейф.

– Твой брат уже угрожал мне, – снисходительно сказал Север. – Это закончилось для него тюрьмой и пытками. Вести себя дерзко – это, видимо, у вас семейное. Надеюсь, Кордия более сговорчивая, в любом случае, я найду возможность ее укротить. Я посватаюсь к ней, как только твоя голова слетит с плахи. И она ответит мне «да», потому что у нее не будет другого выбора.

– Дамьян, дыши, – положив ему руку на плечо, серьезно проговорил Бальтазар. – Просто дыши.

Лейф промолчал. Он едва сдерживался, чтобы не ударить Севера и бить его до тех пор, пока он не испустит дух. Тогда Кордия и его дочь будут в безопасности. Он промедлил всего секунду, но этого было достаточно, чтобы, смеясь, Север вошел в зал Правосудия, и за ним закрылась дверь.

– Не надо, – сказал Бальтазар, все еще сжимая плечо Лейфа. – Ты так ничего не добьешься.

– Он ведь, и правда, это сделает, – задыхаясь от отчаянья и злости, процедил Лейф. – И остановить его будет некому.

– Кордия – сильная женщина, она справится. А я сделаю все, чтобы ее защитить.

– Ты несешь чушь, – поморщился от его слов Лейф. – Любого человека можно сломать, нужно всего лишь знать слабые места.

Дверь зала Правосудия открылась, и на пороге появился худощавый мужчина в черном камзоле.

– Заседание начинается, прошу занять ваше место обвиняемого, – обращаясь к Лейфу, сказал он, и повернувшись к Бальтазару добавил: – сопровождайте вашего господина и оставайтесь рядом до вынесения приговора.

* * *

Лейф понял, что нервничает, оказавшись перед лицом судьи. Его провели на круглое возвышение, чтобы он был виден со всех сторон. Он кожей ощутил чужие взгляды, и это оказалось неприятно. Взгляд Севера прожигал его до костей. Тот стоял за небольшим ограждением, и на его губах сияла улыбка. Лейф мысленно от души проклял его, пожелав сгореть заживо. Такой исход показался ему вполне справедливым. Зло ведь всегда изгоняли огнем, не так ли?

Ответив на вопросы о своем имени, родословной и статусе, Лейф морально подготовился к самому сложному. Метка раба начала гореть огнем. Он даже пощупал ее пальцами – кожа оставалась холодной.

– Когда и где вы впервые встретились с Климентом? – спросил помощник судьи.

– В лесу, недалеко от крепости Драконьи Зубы, была весна. Точную дату не помню.

– Как прошло ваше знакомство?

– Я попал в ловушку для диких зверей, которую он поставил.

– Это оскорбило вас?

– Нет, хотя это было отвратительно.

– У меня вопрос, – кашлянув, сказал судья. – Как во время осады крепости, вы вдруг оказались в лесу?

– Проверял подземный ход, через который хотел вывести своих людей, – ответил Лейф. Никому не нужно знать, что он пошел искать Кордию и что в те дни в лесу она была рядом с ним и что произошло потом.

– С кем вы были в лесу?

– Один. Ну, я думал, что один. Оказалось, что нет.

– Что было после того, как вы оказались в ловушке?

– Климент вытащил меня, и я оказался у него в доме. Он сказал, что хочет принести меня в жертву своим богам.

– Вы сопротивлялись?

– Я был связан, это было проблематично. Пользуясь этим, Климент поставил мне метку раба, – Лейф отодвинул край рубашки, демонстрируя то, что он хотел стереть со своего тела, сделать невидимым. Среди присутствующих пробежал ропот. – А потом раненого оставил в лесу хищникам.

– И как же вам удалось выбраться?

– Видимо, узлы оказались не слишком тугими. Я выбрался и хотел найти укрытие, но Климент нагнал меня, – продолжил Лейф. От частого сердцебиения заложило уши, он ощутил, как дрожит, и желал лишь одного, чтобы этого никто, кроме него, не видел. В памяти всплыл Бальтазар и ощущение его тяжелой руки на плече «Дыши. Просто дыши». – Между нами завязалась борьба, и я убил его.

– Вот так просто?

– Я бы так не сказал.

– Если бы вы знали, что Климент равный вам по статусу, вы бы поступили так же?

– Когда речь идет о выживании, статус не имеет значения.

– То есть, нет. Климент знал, кто вы?

– У нас не было настроения обсуждать свои родословные, – ответил Лейф, чувствуя, как от усталости тело становится свинцовым.

– Сожалеете ли вы о том, что сделали? – голос судьи прозвучал строго. Лейф подумал, что с ним говорят, как с провинившимся ребенком. Ждут раскаянья, извинений и обещаний, что такого больше не повториться. Он может сказать, что угодно. Даже попросить прощения и заставить себя сделать это искренне. Но это значит, обесценить все, что произошло. А вот поможет ли ему это выжить – большой вопрос.

– Только о своей невнимательности. Надо было лучше смотреть под ноги, – сказал Лейф и взглянул на судью. Ему хотелось понять, что обо всем этом думает человек, знающий историю с чужих слов, да еще и не совсем правдивых. Бальтазар предупреждающе кашлянул, и король отвел взгляд.

– Мне не нравится, как вы отвечаете на вопросы, – нахмурившись от его пристального внимания, сказал судья.

– Во всем виновата моя искренность.

– Белая пауза для вынесения приговора! – объявил судья и маленький колокольчик пронзительно зазвенел. Казалось, его маленький язычок заходится криком в собственном плену. Лейф знал, что он будет звенеть, пока эта пауза не закончится. Ему захотелось заткнуть уши и убежать отсюда. Он обернулся на Бальтазара. Тот стоял, сурово поджав губы, и рассматривал стену, словно на ней было что-то