В поисках королевы - Адриана Максимова

– Нет, – оборвал ее речь Лейф. – Этого не будет. И я тебе уже сказал, почему. Я запрещаю тебе делать подобные глупости.

– Но из-за меня ты можешь…

– Не из-за тебя, успокойся. Ты защищала нас, поэтому и убила Климента. Да, я бы хотел, чтобы ты сказала это раньше, но и тогда бы ничего не изменилось. Просто я бы знал, что защищаю тебя и нашу дочь. Это все интриги Севера: не было бы смерти Климента, он бы придумал что-то еще. Он и Кассиопей, они с самого начала играют против меня.

– Кассиопей? – удивленно проговорила Кордия. Лейф кивнул. – Но почему?

– Я не вписываюсь в его идеальный план захвата мира, – усмехнулся Лейфа. – И он сделает все, чтобы меня уничтожить.

– Лейф, мы можем что-то придумать, – подойдя к нему, сказала Кордия. В ее глазах блестели слезы. – Найти другие варианты…

Лейфу не хотелось ничего больше говорить, и он просто обнял Кордию и притянул к себе. По тому, как дрожали ее плечи, понял, что она плачет. Лейфа это и порадовало, значит, он ей небезразличен, и обескуражило: он не знал, как ее успокоить.

– Ты должна быть храброй, – сказал он, погладив ее по волосам. – Ты всегда была такой смелой, такой решительной, вот и будь такой сейчас. Я знаю, что ты справишься, дорогая.

Вместо того, чтобы успокоиться, Кордия разрыдалась еще сильнее. Лейф наклонился к ней и поцеловал в губы. Она ответила ему так жадно, словно от этого зависела ее жизнь. Обвила его руками за шею, прильнула к нему всем телом. Он чувствовал ее отчаянье и то, как она не хочет его отпускать, и сейчас, как никогда прежде, желал остаться здесь, рядом с ней, править Аталаксией и растить детей.

Желание обладать этой женщиной вытеснило все остальные мысли, и Лейф подчинился этой страсти. Ему хотелось забыться и снова ощутить себя живым. Он подхватил Кордию на руки и отнес в постель. Она цеплялась пальцами за его одежду, будто боясь, что он исчезнет, как призрак. Он быстро расшнуровал ее платье и, стянув его, бросил на пол. Идеальная прическа Кордии растрепалась, и волосы мягкими локонами упали ей на плечи. Она была такой красивой, что у него перехватило дыхание. Если раньше он знал, что никогда бы не смог влюбиться в нее, то сейчас его уверенность пошатнулась. Будь у него чуть больше времени, у него бы получилось. Ее шрамы больше не отталкивали его, он видел за ними силу того, через что ей пришлось пройти. И он покрыл каждый из них поцелуями.

Кордия перестала плакать, но слезы все еще дрожали на ее щеках. Она запустила ему пальцы в волосы и прижалась лбом к его лбу. Ее горячее дыхание обожгло ему кожу. Лейф мягко опустил Кордию на подушку и, не прерывая поцелуя, вошел в нее.

* * *

Лейф смотрел на спящую Кордию и думал, что у них никогда не было таких горячих ночей. Они больше не разговаривали, впрочем, он уже сказал ей все, что хотел. Наступило время уходить. Он осторожно поднялся с постели и стал одеваться. Его некому было сопровождать в суд, и он должен прибыть туда один. Что ж, так даже лучше. Он сжал пальцами серебряное украшение на шее – в нем был спрятан мизинец Кордии. Хотел снять его, но потом передумал. Одевшись, сел за стол и написал жене письмо. Сложив вдвое, положил возле подушки. Задержал взгляд на ее лице, на волосах, спутавшихся после их страсти. Лейфу хотелось поцеловать ее на прощание, но побоялся, что она снова будет плакать, а он не выдержит ее слез. Усилием воли, он заставил себя отвернуться и, чтобы не поддаться новой слабости, вышел из покоев.

* * *

Несмотря на ранний час, во дворце царила суета. Спустившись по лестнице, Лейф понял причину этой суматохи. Там, опираясь одной рукой на костыль, стоял Бальтазар. Он был грязным и изможденным, на лице фиолетовые подтеки, словно его долго били. Одежда порвана и на исхудавшем теле висела лохмотьями.

– Что с тобой произошло? – подойдя к нему, спросил Лейф.

К ним уже спешил Сабола, на лице которого читались озабоченность и страх.

– Север любезно просил передать тебе, – с трудом ворочая языком, сказал Бальтазар. – Что, если ты не явишься в суд, он устроит Дору все то же, что ты узнал от Климента. Что бы это не значило, и потом он его убьет.

Сабола обнял сына за плечи и помог ему дойти до ближайшей комнаты. Усадил его на стул и попросил слуг принести воды. Лейф пошел следом за ними и встал, опершись плечом на дверной косяк.

– Где сейчас Дор?

– В тюрьме, – с трудом сглатывая, ответил Бальтазар. – Его держат в кандалах, как преступника. Мы пытались бежать, но все закончилось плохо: нас поймали, меня ранили в ногу, Дору повезло меньше.

– Да твою же мать! – в бессилии бросил Лейф. – Он ведь не отпустит его, пока не добьется своего. И это не моя смерть.

– Пожалуй, – кивнул Бальтазар. Ему принесли воду, и он стал жадно пить. Сабола опустился перед ним на колени и снял с ноги грязную тряпку, прикрывавшую воспаленную рану. – Меня бы добили, если бы Север не решил использовать как гонца с плохими новостями.

– Повезло тебе, – заметил Лейф. – Ты уверен, что Дор жив? Ты видел его перед тем, как идти сюда?

– Был жив, – ответил Бальтазар и опустил глаза. – Чувствую себя предателем что ли…

– Это был не твой выбор, – сухо заметил Лейф. – Кордии пока ничего не говорите. Расскажете потом, когда я уже буду плыть в Эленгард.

– Один? – спросил Бальтазар.

– Да.

– Но одному нельзя, таков порядок, – заерзал на стуле Бальтазар.

– Только не говори, что хочешь сопровождать его! – вскинулся Сабола.

– Мне нужно поесть и переодеться, – стараясь подняться, сказал Бальтазар. – И я готов.

Лейф мысленно усмехнулся. Он понимал, почему Бальтазар рвется ехать с ним: хочет увидеть врага поверженным, ощутить, что справедливость существует и виновные в его потерях наказаны. Что ж, возможно, на его месте он поступил бы так же. Хотя, скорее всего, устроил бы свой личный суд и покончил с обидчиком.

– Тогда встретимся на пристани, – сказал Лейф и направился к выходу. До него долетели стенания Саболы о том, что Бальту надо себя пожалеть. Что ему ответил тот, король так и не узнал.

* * *

До Эленгарда они доплыли за пять дней. Лейф смотрел на узкую полоску моря, по которой могли передвигаться корабли только одного вида. Каждый последний осенний день