В поисках королевы - Адриана Максимова

Лейф спустился по трапу и обернулся на Бальтазара, все еще ходящего с костылем. В пути они почти не разговаривали, держась друг от друга на расстоянии, что короля вполне устраивало. Ему хотелось побыть наедине с собой, разложить по полочкам свои мысли.

Оказавшись на суше, они отправились искать место, где могли бы переночевать. Суд должен был состояться завтра. Из-за того, что его пришлось перенести, защитника у Лейфа больше не было. Нарушил правила – заплати, эта позиция очень забавляла короля. Что ж, ему всю жизнь приходилось защищать себя самому – не привыкать.

– Можем переночевать здесь, – кивнув в сторону небольшого двухэтажного дома с вывеской в виде кровати, предложил Бальтазар.

– Мне все равно, – честно ответил Лейф.

– Неужели страхи гложут? – с издевкой произнес Бальтазар.

– Что ты хочешь услышать? – глядя ему в глаза, спросил Лейф. – Что я пал духом и понимаю, что чуда не будет, а мой приговор мне известен задолго до суда? Переживаю за то, что может сделать Север с моей женой и ребенком? Ради чего ты здесь, Бальтазар?

– Хочу увидеть, как наконец свершится справедливость, – с вызовом сказал Бальтазар. – Увидеть твою казнь. Ты это заслужил.

– А ты когда-нибудь думал, что ты заслужил, Бальтазар? Или ты думаешь, что убивал только плохих людей, за которыми, кроме черноты, ничего? Скольких ты лишил друзей, родных, любимых? Очень удобно считать себя хорошим человеком: тогда все вокруг становятся ниже и хуже. Неужели ты думаешь, что после всего, что ты творил в своей жизни, ты не стал кем-то так же ненавидим, как я тобой? Насколько я помню, ты был разбойником и дурил девушкам мозги, чтобы обокрасть, и убийствами тоже не брезговал. Учитывая все это, ты, правда, считаешь себя безупречным?

– Я лучше тебя и знаю это.

Лейф усмехнулся и решил, что продолжать этот спор выйдет себе дороже. Да и нечего ему было доказывать Бальтазару. Он потянул на себя дверь трактира и вошел внутрь.

– Молодой господин, у нас вы сможете выспаться и увидеть самый красивый сон в своей жизни, – почтительно поклонившись, сказала ему молоденькая девушка в белом платье.

– Комнату на одну ночь и ужин, – сделал заказ Лейф и, достав из кармана мешочек с камнями, расплатился.

* * *

Было три часа ночи, и Лейф крепко спал после двух бутылок вина, когда в дверь постучали. Нехотя открыв глаза, он понял, что у него нет никакого желания вставать. Хотел позвать слугу, но потом вспомнил, что он не во дворце.

– Это Бальтазар, – донесся из-за двери знакомый голос.

– Зачем? – хрипло спросил Лейф и закашлялся.

– Я принес вино, – шмыгнув носом, поделился Бальтазар.

Лейф тяжело вздохнул и поднялся, чтобы открыть дверь. Ему не хотелось, чтобы генерал устроил пьяный скандал.

Бальтазар был сильно пьян и едва держался на своем костыле. В другой руке у него была початая бутылка. Его шатало, и, войдя в комнату, он рухнул в кресло, как подкошенный.

– И для чего ты мне тут? – проворчал Лейф, которому хотелось спать.

– Я убил Августина, – неожиданно сказал Бальтазар и посмотрел на Лейфа. – Убийцу Оскара и любимого брата Кордии.

– Ты что, пришел мне излить душу? – поморщился Лейф. – Я тебя умоляю!

– Понимаешь, я не знаю, как мне жить дальше, – подавшись вперед, сказал Бальтазар. – Я словно каждый день нахожу в лесу останки Мины, а потом…потом вижу Грету, болтающуюся в петле. И во всем этом виноват ты.

– Что ты хочешь от меня сейчас? – раздраженно бросил Лейф.

– Я пытаюсь понять, – сказал Бальтазар и попытался встать. Костыль соскользнул в сторону, и он едва не оказался на полу. Лейф успел подхватить его под локоть и вернуть на стул. – Почему, даже когда я поступал так же, как ты – убивал кого-то, я не ощущал такой глубокой несправедливости, которая пожирает меня, глядя на тебя.

– Может, потому что у тебя всегда есть оправдание для себя? – устраиваясь напротив, спросил Лейф. Он взял бутылку вина и, открыв ее, сделал пару глотков. – Мол, у меня не было выбора: он или я – и всякая подобная чушь, с которой очень удобно жить? Что ты чувствовал, когда убивал Августина?

– Он был той еще тварью: отравил Оскара, убил стольких людей и получил по заслугам! – вспылил Бальтазар и тут же осекся. Лейф молча протянул ему бутылку.

– А как ты его убил?

– Он принял яд, когда я поймал его… – Бальтазар тяжело сглотнул. – Оскар перед смертью просил не убивать его, я просто хотел… Хотел, чтобы справедливость восторжествовала. Августин же поклялся себе, что больше никогда не окажется в тюрьме, и отравился.

– Ты его не убивал.

– Убивал! – в запале крикнул Бальтазар, и Лейф подумал, что с пьяным лучше не спорить. – Если бы я не поймал его, ничего бы этого не случилось!

– Это был его выбор.

– Из-за меня, потому что я считал его тварью, которую надо изолировать от мира! А Оскар…

– Уверен, друзья Августина сказали бы тебе, что он был отличным парнем и следовал зову своего сердца, – произнес Лейф. – Я тебе клянусь, что, не будь Мина твоей сестрой, ты бы просто перешагнул ее труп и пошел дальше, и у тебя бы не было ко мне никакой ненависти. Просто убитая девушка. Не повезло, бывает. Даже зная об этом, ты бы не считал меня чудовищем. А я бы все равно остался собой. Мы оба делали не самые добрые вещи, просто объясняли их себе по-разному. И добро, и зло – это вопрос выбора в твоей голове, почему ты это делаешь, и как себе это объясняешь. В реальности их не существует.

– Хочешь убедить меня в своей невиновности? – нервно рассмеялся Бальтазар.

– Нет. Просто начинай судить с себя, так будет правильней. По крайней мере, в нашей истории, – устало проговорил Лейф, подавляя зевок. Ему очень хотелось лечь спать, а не вести философские беседы. Надо выгнать этого засранца отсюда и вернуться в постель. – Давай спать.

– Давай.

Бальтазар сполз на пол и, свернувшись калачиком, тут же уснул. Лейф вернулся в кровать и, зарывшись лицом в подушку, выключился. Ему снилось, что он стал конем, мчал по цветущей степи, и свежий ветер трепал его гриву.

* * *

Здание эленгардского суда было украшено защитными символами всех существующих магических направлений, чтобы никто, стоя перед законом, не мог попасть под влияние чародеев и озвучить ложь. Это позабавило Лейфа, но вслух он ничего не сказал. Бальтазар страдал от похмелья и был не самым лучшим собеседником,