Игра похоти: Искушение - Хейзел Райли

въесться в его губы поцелуем. Ему хотелось впиться зубами в его кожу до боли — так, чтобы парень почувствовал ту же самую режущую уколу, что прошила его самого после этой фразы.

В конце концов он кивнул: — Разумеется.

Люцифер повторил его жест и уставился в небо: — Ну в самом деле, не поеду же я за тобой в Соединённые Штаты в последний день лета. Твоя жизнь отныне будет проходить в Йеле.

— Нет. Не думаю, что в тот день у тебя хватит смелости сделать это.

— К тому же там будет полно парней и девушек, которые выстроятся в буквальную очередь за твоим вниманием.

Гермес уставился на него со всей серьёзностью: — Люцифер?

— У тебя будет колоссальный выбор, — выдавил тот смешок.

— Люцифер.

— На это было бы любопытно посмотреть.

— Люцифер! — Твёрдый, повелительный тон только тогда заставил того отвлечься.

— Да?

Гермес подложил два пальца ему под подбородок и лёгким нажатием заставил посмотреть себе прямо в глаза: — Бояться — это нормально, помнишь?

Тот насупился: — Но…

— Если ты боишься, значит, тебе есть что терять. Значит, есть то, ради чего стоит жить.

— Херм…

Он снова перебил его — на этот раз поцелуем. Гермес взял его губы штурмом, не дав ему времени даже осознать происходящее. Они рисковали потерять равновесие и ухнуть вниз в любую секунду, но мёртвая хватка Гермеса держала их крепко привязанными друг к другу, повисшими над бездной.

Гермес спустился губами по шее Люцифера и замер, только чтобы уткнуться носом в его кожу и сделать глубокий вдох. — Боже, от тебя всегда так потрясающе пахнет клубникой… — пробормотал он. — Ты такой вкусный, сука.

Люцифер улыбнулся: — Нравится? А я думал, вы, Лайвли, тащитесь только по яблокам.

Гермес снова втянул его аромат: — Я от него с ума схожу. — Он мягко прикусил и лизнул кожу прямо под ухом, будто действительно мог ощутить её вкус. — К чёрту яблоки.

Люцифер от души расхохотался, а затем пояснил: — Это парфюм из одной маленькой лавочки в моём городке. Я привезу тебе флакончик.

Гермес лишь промычал что-то в ответ и запечатлел поцелуй в ключичную ямку. Именно в этот момент лёгкости Люцифер отпустил всю свою паранойю и слишком тяжёлые мысли. Они продолжали целоваться, застыв между ночью и началом нового дня, пока лучи рассвета окрашивали небо прямо над ними.

СУМЕРКИ

— Это недопустимо! — гремел Кронос Лайвли; его глаза налились кровью, а лицо стало багрово-красным.

Шёл конец июля, выдавшийся особенно мрачным день. Небо затянуло плотной пеленой серых туч, суливших проливной дождь. Время от времени доносились глухие раскаты грома.

Гермес сидел на парапете рядом с белой греческой колонной. Голова опущена, сердце колотится как бешеное.

— У твоей игрового зала уже больше месяца самые низкие доходы среди всех остальных! — продолжал ор отец. — И только сейчас я узнаю, что всё потому, что ты там почти не появляешься и шляешься по всему острову, занимаясь своими делами, пока твои братья и сестра вкалывают на благо семьи!

Гермес вжал голову в плечи: — Я…

Кронос, стоявший перед ним, совершил резкий рывок. Он сгреб его за воротник голубой футболки и слегка приподнял над землёй.

— Заткнись, я не желаю слушать твои очередные гнилые отмазки патентованного лгуна, которым ты и являешься, твои вечные выкрутасы! — прошипел он. — Ты обязан торчать в зале и играть. Ты должен быть там той самой фигурой, которую от тебя ждут люди. Улыбчивым, эксцентричным, сговорчивым, располагающим к себе. И ты должен играть! Играть и приносить доход!

Кронос сжал пальцы ещё сильнее, его янтарные глаза метались по лицу сына в поисках малейшего намека на неповиновение или предательство.

— Тебе лучше не врать мне, Гермес, и уж тем более — не сметь меня разочаровывать.

— Да, отец. Извини, — ответил парень, цепенея от ужаса.

Соглашаться с Кроносом всегда было проще и безопаснее, чем пытаться возражать. Все пятеро детей выучили этот урок на собственной шкуре.

Гермес действительно забросил дела. Он проводил в The Lust куда меньше времени, потому что был слишком занят Люцифером. И это было странно, ведь раньше он обожал проводить вечера в своём клубе, где абсолютно все его боготворили и мечтали оказаться в его компании. Гермес боготворил внимание. Комплименты. Лесть. Любая форма восхищения была для него золотом.

И всё же после двух месяцев, проведённых с Люцифером, он осознал, что внимание этого одного парня стоит дороже всего на свете.

Вот только попытаться объяснить свои чувства Кроносу было всё равно что объяснять табуретке квантовую физику.

— Я дал тебе всё, Гермес. Ты мне обязан.

Тот лишь кивнул.

— Надеюсь, ты усвоил урок, — подвёл итог Кронос. — Ты же правда не хочешь узнать, что я с тобой сделаю, если ты вдруг…

Голос за его спиной бесцеремонно оборвал его на полуслове: — Эй, Десятка! Ты куда запропастился?

Кронос мгновенно одеревенел, глаза слегка расширились. Каждый мускул его тела, казалось, замёрз в одну секунду. Он с крайним неторопливым выражением повернул голову в сторону прибывшего.

Люцифер стоял буквально в нескольких метрах от них. Судя по выражению его лица, он сразу понял, что его тайминг был просто катастрофическим.

Руки Кроноса задрожали, и он выпустил воротник Гермеса из пальцев.

— Так это из-за него ты херешь свои обязанности? Из-за одной из своих одноразовых летних подстилок?

Ярость закипала в нём с каждой секундой, и ему было абсолютно плевать, что Люцифер слышит каждое слово.

— Сэр, мне жаль, если… — попытался вставить парень.

Кронос вскинул руку, заставляя его замолчать: — Ты даже дерзить мне не смей. Сматывай удочки и проваливай отсюда. Живо.

Люцифер метнул умоляющий взгляд на Гермеса, и тот быстрым кивком дал ему понять, чтобы он подчинился без возражений.

— Мне без разницы, кого ты тащишь к себе в постель, — продолжить Кронос. — Трахни хоть весь остров, но ты не станешь пускать по миру игровой зал в самый важный период года только потому, что увлечён трахом с одним из сотрудников. Ты меня понял, Гермес?

Гермесу хотелось плюнуть ему прямо в рожу, вцепиться в горло и задушить. Но он не был сильным. Одно-единственное слово могло спровоцировать вспышку насилия отца, который в прошлом оставлял на его теле столько гематом и заставлял рыдать как маленького ребёнка в темноте собственной спальни.

Ему хотелось крикнуть в ответ, что Люцифер — не просто очередной кто-то. Ему хотелось, чтобы отец понял: этот парень для него значит всё. Но Кронос Лайвли не был человеком, способным на сантименты.

— Люцифер, уходи, — тихо произнёс Гермес в конце концов.