Игра похоти: Искушение - Хейзел Райли

— Да?

— Ты уверен, что…

— Начинай идти, — перебил он его.

Само собой, Гермес Лайвли и не думал пасовать. Равновесие всегда было его сильной стороной, ещё с самого детства. Он любил смотреть на мир свысока, любил находиться на высоте нескольких метров над землёй. А уж пройтись по парапету — это же чистейший укол адреналина и свободы. Но найти кого-то, кто сам предложит ему сыграть первым, перепишет правила и сделает партию ещё более опасной… от этого по костям пробегал мороз. Чистый кайф.

Он сделал глубокий вдох и оторвал ногу от земли. Перекладина была узкой, но он научился филигранно рассчитывать расстояния. Потеря зрения замедляла движения и заставляла действовать осторожнее, однако первые пять шагов дались без особого труда.

Он продолжал продвигаться вперёд, держа корпус ровно и не смещая центр тяжести. Ему приходилось балансировать не только за себя, но и за парня, привязанного к нему.

— У нас остаётся ещё сто девять шагов до финиша, — предупредил он.

— Может, тебе лучше молчать? Это может тебя отвлечь. — Перемена была ощутимой: в его голосе проскользнула самая обыкновенная тень сомнения. Гермес скорее обеспокоился бы, будь всё наоборот.

Он тихо фыркнул, приостановившись, потому что тело едва заметно дрогнуло. — Отвлечь? О, разговор на меня так точно не действует. Вообще-то… — Он сделал новый шаг и возобновил движение. — Я мог бы простоять здесь и выложить тебе, что золотой — мой любимый цвет, а сразу за ним идёт пастельно-жёлтый, и что ночь — моё самое любимое время суток. Мог бы сказать, что я безумею по сладкому и, если бы мог, навсегда отказался бы от солёного. Обожаю заварной крем и горький шоколад, желательно с фундуком. А ещё обожаю спать — особенно зимой, после сытного обеда, под мерное тиканье настенных часов. Терпеть не могу море, пляжи и песок с его песчинками, которые липнут к коже. Не могу выбрать между кошками и собаками, ровно так же, как между мужчинами и женщинами. Мне нравятся люди в целом и социальные взаимодействия. Но предпочтение я отдаю любопытным — тем, чей язык любви заключается в физическом контакте. Я обожаю человеческое тепло и люблю выражать привязанность телом.

Он повернулся вполоборота, хотя ничего не видел — просто чтобы Люцифер заметил его довольную ухмылку.

— О, а вот это… — Он прижал подушечку указательного пальца к шее, аккурат под ухом. — Это моё самое любимое место для поцелуев.

Он продолжал двигаться вперёд как ни в чём не бывало. — Кстати, осталось шестьдесят два шага.

Именно в этот миг Люцифер выдохнул смешок — наполовину нервный, наполовину забавленный. — Ты пытаешься удержать равновесие с завязанными глазами, вываливаешь на меня кучу случайных фактов о себе и при этом успеваешь вести счёт шагам?

Гермес кивнул: — Естественно. А ещё я мог бы продолжить и спеть тебе целиком «Gasolina» Дэдди Янки…

Но перебил его не Люцифер — Гермес замолчал сам. Потому что чётко уловил, как изменился баланс их тел, и это мгновенно привело его в состояние боевой готовности.

Он выбросил обе руки назад и вцепился в предплечья Люцифера ровно в тот момент, когда тот завалился влево, рискуя неизбежно ухнуть в пустоту.

Сдавленный звук чистого ужаса вырвался изо рта Люцифера. Гермес поспешил его успокоить.

— Тш-ш, — зашептал он, крепко сжимая его и вкладывая всю имеющуюся силу, чтобы удержать на месте. — Я тебя держу. Я здесь. Ты со мной. Тебе просто нужно вернуть прежнее положение.

— Чёрт, — проклял всё тот.

Его тело дрожало под пальцами Гермеса, и, откровенно говоря, тот сам начал всерьёз опасаться. На секунду ему показалось, что они сейчас действительно полетите вниз. Отличный будет полёт с жесткой посадкой.

Люцифер в конце концов выпрямился, восстановил равновесие, и Гермес не выпускал его до тех пор, пока не убедился, что они в безопасности. Когда, расстегнув связывавшие их ремни, он попытался снять повязку с глаз, Люцифер цокнул языком.

— Нет.

Гермес возмутился: — В смысле «нет»? Я хочу посмотреть тебе в лицо. Вообще-то из-за тебя я чуть не погиб сегодня ночью.

Пальцами Люцифер забрался под ткань повязки, слегка приподнимая её, чтобы подразнить, затем опустился к его щеке и замер на розоватых губах.

— Увидимся завтра на закате.

— Где? А главное — как? Я понятия не имею, как ты выглядишь.

— Ты поймёшь.

ЗАКАТ

Приближался час заката.

Братья и сестра Лайвли собрались вместе на своём частном пляже. Афродита лежала на голубом полотенце на животе, уткнувшись носом в книгу. Длинные светлые волосы были собраны, обнажая спину, а на глазах блестели очки «кошачий глаз». Остальные, включая Гермеса, играли у самой воды в волейбол после купания, разбившись на две команды: Аполлон и Хайдес против Гермеса и Афины.

— Наше очко! — воскликнул Хайдес со сногсшибательной улыбкой, когда Гермес пропустил мяч.

Афина разразилась яростным ругательством: — Чёрт возьми, Херм, ты хоть один взять способен?!

Тот лишь фыркнул, поправляя панаму, которую категорически отказывался снимать, чтобы спрятать бритую голову.

Они продули уже пять партий и вот-вот готовы были слить шестую. Спорт и физические нагрузки вообще были не его коньком.

— Да что ты не успокоишься? Это просто игра между…

Афина в секунду оказалась рядом, цапнула его за предплечье, впиваясь длинными ногтями в кожу: — Это игра, и я хочу в ней победить. Я не собираюсь торчать тут, потеть и лупить по мячу только для того, чтобы эти двое нас умыли.

Ну, в чём-то она была права. Наглая ухмылочка Хайдеса бесила неимоверно. Аполлон же молчал, но в его молчании считывалось полное, абсолютное удовлетворение.

Настала очередь Гермеса подавать. Мяч полетел в сторону Аполлона, который подпрыгнул, чтобы вмять его гасящим ударом и заработать ещё одно очко. Длинные мокрые волосы лезли ему на лицо, перекрывая обзор, но играть отлично это ему совершенно не мешало.

Громогласный хохот Хайдеса внезапно разорвал тишину, смешиваясь с шумом прибоя. Он ткнул пальцем в Афину и её перекошенную от поражения физиономию: — Ой, да ладно тебе, Тена. Не кипятись. В следующий раз я встану с тобой в пару и вытащу тебя на первое место.

Гермес сосчитал до трёх, прежде чем сестра сорвалась с места и рванула прямо на Хайдеса. Последний, готовый к раскладу, вместо того чтобы бежать, только шире расставил руки. Афина налетела на него, словно игрок в американский футбол, пытающийся сбить соперника, но мускулистый, мощный Хайдес принял удар, лишь едва качнувшись назад, и сомкнул руки вокруг её изящной фигуры. Он зажал её в замке, пока она рявкала, требовала её отпустить, и в конце