Шелковый хаос - Фэя Моран

Мой взгляд с жадным удовольствием скользил по идеальной линии ее позвоночника, спускался к пояснице, задерживался на округлых бедрах и стройных ногах. Рассеянный утренний свет падал на ее кожу, высвечивая мелкие шрамы, и даже они сейчас казались мне самыми сексуальными деталями на свете.

Я смотрел на эту невероятную женщину, которая периодически убивает самых опасных людей, а сегодня ночью стонала мое имя, и чувствовал, как внутри раздувается самодовольство. И она вся была моей.

Охренеть можно…

Не оборачиваясь, Анархия чуть склонила голову набок, и я увидел, как ее плечи едва заметно вздрагивают от беззвучного смеха.

– Глаза сейчас вытекут, – бросила она через плечо своим фирменным тоном, но я буквально кожей почувствовал ее лукавую улыбку.

Она облокотилась о косяк, чуть выгнув спину – идеальный ракурс, от которого у меня пересохло во рту, – и, наконец, скосила на меня насмешливый взгляд.

– Иди, одевайся, извращенец. Пока я не заставила тебя нести меня в душ на руках.

– Вызов принят! – радостно возвестил я, уже подрываясь с кровати, но дверь ванной с тихим щелчком закрылась прямо перед моим носом, скрыв лучший вид в моей жизни.

Я тихо рассмеялся, стоя посреди спальни голый с растрепанными волосами.

Черт возьми, я определенно выиграл эту жизнь.

* * *

Кофеварка утробно зарычала, выплевывая последние капли густого эспрессо. Я щедро плеснул напиток в чашку для Анархии, а затем щелкнул блистером, выдавливая для себя таблетку. Я обещал своей жене послушно принимать лекарства и перестать пить, так что приходилось держать слово.

Через пару минут на кухне появилась сама Анархия.

От утренней уязвимости не осталось и следа. На ней были свободные спортивные штаны, низко сидящие на бедрах, и черный спортивный топ, который облегал ее аппетитную грудь (в аппетитности которой я удостоверился на все сто процентов только вчера). Влажные волосы были зачесаны назад. Режим «смертоносная стерва», видимо, уже был официально активирован. И, черт возьми, это возбуждало ничуть не меньше, чем ее обнаженный вид.

– Твой кофе, – скомандовал я, придвигая к ней чашку.

Анархия села, молча почти залпом выпила эспрессо и едва заметно выдохнула.

– До сих пор не понимаю, – поморщился я, – как ты пьешь этот отвратный горький яд без сливок и сахара.

– Деймос, сейчас творится черт возьми что, – проигнорировала она мое замечание. – Нам нужно разбираться. И найти твоего отца и остальных Архонтов. Иначе враги воспользуются их отсутствием и разнесут все в щепки… И ладно, если это сделают турки. Но у нас есть конкуренты в самой Греции. Представь только, если они узнают, что Архонтов Домов взяли в заложники…

– Да, ситуация дерьмо. Может, поговоришь с отцом? Он явно нервничал, когда ему позвонили. Ему что-то доложили.

– Я подозреваю, ему доложили о том, что я сделала.

– И что с того?

– Он не любит, когда я поступаю самостоятельно, не сообщив ему о своих планах. Так что, вполне возможно, он отчитает меня.

– Серьезно? Мне кажется, сейчас нет времени на это…

– Где, кстати, твоя мать?

– В своей комнате. Я зашел к ней, пока ты была в душе. Доктор Сидерис дал ей успокоительные, но, думаю, надолго этого не хватит. Нужно срочно вернуть отца. Пока она снова не решила ехать к границе сама.

Анархия задумчиво покрутила в руках пустую чашку, глядя на темные разводы на дне.

– Твоя мать казалась такой лапочкой, – совершенно серьезно констатировала она.

– Но она все-таки жена Архонта Дома Зевса. Так что нам реально стоит поторопиться, пока мама не развязала Третью мировую. И слушай… насчет твоего отца.

Я обошел кухонный островок, встал прямо перед Анархией и оперся руками о столешницу по обе стороны от ее бедер.

– Если этот суровый диктатор решит устроить тебе разнос за то, что ты сделала без его письменного разрешения… просто подай мне знак.

Она скептически приподняла бровь:

– И что же ты сделаешь?

– Схвачусь за сердце, начну театрально задыхаться и максимально эпично рухну прямо перед ним. Желательно еще задеть по пути какую-нибудь антикварную вазу. Поверь, тогда ему придется резко свернуть свои нотации.

Губы девушки дрогнули. Она попыталась сохранить ледяной вид, но в глазах уже плясали смешинки.

– Боюсь, он просто брезгливо перешагнет через твое тело и продолжит на меня орать.

– Ну и семейка у тебя, Хаос. Никакого сострадания к инвалидам… – Я притворно цокнул языком, а затем наклонился и быстро поцеловал ее в пухлые губы, все еще хранящие горечь эспрессо. – Ладно, с семейной терапией закончили. Давай к делу. – Я выпрямился, стряхивая с себя расслабленность. – Если твоему отцу уже доложили о твоих подвигах, значит, за нами кто-то очень внимательно наблюдает. Так получается? Инфа утекла слишком быстро. Не странно ли?

Она задумалась, устремив взгляд куда-то в сторону. Я похлопал по ее коленке, чтобы она посмотрела на меня.

– Знаешь, что мне кажется? Мне не хочется этого говорить, но… Может, это был Димитрис?

– С чего такие выводы?

– Он – ближайший Цербер твоего отца.

Анархия начала напрягаться.

– К чему ты клонишь, Деймос?

– Он мог быть стрелком и он же и мог доложить о произошедшем твоему отцу. И тогда ему пришлось отменить поездку за границу, просто потому что у него просто… нарушились планы.

Я почти увидел, как кровь мгновенно отхлынула от ее лица.

– Нет, – выдохнула она, и в этом коротком слове прозвучал настоящий ужас. – Нет, Деймос. Ты вообще в своем уме?! – Она уставилась на меня широко распахнутыми глазами. – Ты… ты хочешь сказать… Ты думаешь, мой отец организовал все это?! Что он заодно с Димитрисом?! Что он дал туркам возможность взять в заложники твоего отца и остальных Архонтов?!

Я примирительно поднял руки ладонями вперед, стараясь не делать резких движений. Сейчас она напоминала загнанную в угол дикую кошку – одно неверное слово, и она бросится рвать мне глотку.

– Я не утверждаю, это просто… предположение. Я пытаюсь сложить два и два… Ведь Димитрис – верный цепной пес твоего старика. Который тебя, к тому же, ранил. И доктор Сидерис говорил, что человек, ударивший тебя ножом, словно точно знал, куда целиться, чтобы не убить, но при