Шелковый хаос - Фэя Моран

– Анархия? – удивился он не меньше. – Рад видеть тебя.

Я решила проигнорировать его, обойти и ворваться к отцу, но он внезапно преградил мне путь.

– Твой отец сейчас занят и не желает никого видеть. Зайти как-нибудь в следующий раз.

Мой взгляд скользнул по его лицу, считывая этот снисходительный, покровительственный тон. Раздражающий. Времени на вежливые расшаркивания и пустую болтовню у меня не было.

Я не стала с ним спорить.

Сделав короткий, неуловимо быстрый выпад вперед, я со всей силы, вложив в движение всю свою сдавленную ярость, впечатала свой лоб ему прямо в переносицу.

В тишине коридора раздался хруст хрящей. Вспышка ослепительной боли прошила мой собственный череп, перед глазами на долю секунды взорвались белые искры. Я тут же почувствовала, как горячая, густая кровь толчком хлынула из ноздрей, заливая губы, подбородок и капая на ткань моей одежды. Во рту мгновенно появился резкий металлический привкус.

Евгений сдавленно взвыл, отшатнулся назад и согнулся пополам, судорожно хватаясь обеими руками за разбитое лицо. Сквозь его пальцы ручьем полилась багровая жижа. Все его самодовольство испарилось в ту же секунду, сменившись шоком и скулежом.

– С дороги, – процедила я, сплевывая кровавую слюну прямо ему под ноги.

Не дожидаясь, пока он придет в себя, я рывком распахнула двери кабинета обеими руками и переступила порог.

Я стояла в дверях – окровавленная и с пылающими ледяной яростью глазами, игнорируя пульсирующую боль в центре лица и саднящий шрам на животе. Железная наследница своего отца, пришедшая за правдой.

Отец, сидевший за своим массивным столом из красного дерева, медленно поднял на меня взгляд. Его глаза на секунду расширились при виде моего окровавленного лица, но я опередила любые его вопросы:

– Я хочу знать все. И ты скажешь мне правду.

– Анархия, что с тобой случилось?

– Это неважно! – бросила я, небрежно размазывая кровь по щеке тыльной стороной ладони грубым жестом. – Я здесь не за этим.

Отец нахмурился. Его взгляд на секунду метнулся за мою спину, в коридор, откуда уже доносились жалкие стоны Цангари, а затем снова сфокусировался на мне. Он отложил ручку на подставку.

– Сядь, – приказал он и потянулся к интеркому на столе. – И вытри лицо. Охрана, уберите Евгения в медблок и…

– Папа! – Мой голос сорвался на хриплый крик, эхом отразившись от высоких потолков.

Я шагнула вперед и оперлась испачканными в крови руками о край его безупречно чистого стола, нависая над ним. Отец медленно убрал руку от интеркома.

– Димитрис, – произнесла я, и от одного этого имени шрам на животе дернуло фантомной болью. – Где он сейчас?

– А в чем дело, дочка?

– Пожалуйста… Не ври мне. Скажи мне сейчас правду, пап…

Сердце колотилось в глотке, мешая глотать. Мне было страшно услышать ответ, но отступать было некуда.

Отец молчал. Тишина в кабинете как будто хотела добить меня. Я буквально чувствовала ее тяжесть на собственных плечах.

Он смотрел на меня. Не на разбитое лицо, не на перепачканную одежду, а прямо в глаза, туда, где за толстой броней цинизма и жестокости сейчас билась в истерике испуганная маленькая девочка, боящаяся услышать, что родному отцу она оказалась не нужна.

После смерти мамы мы разучились любить нормально. Наша привязанность измерялась пулями, выпущенными во врагов друг друга, и контрактами, скрепленными кровью.

Отец плавно поднялся со своего кресла. Потянувшись во внутренний карман идеально скроенного пиджака, он достал темно-синий шелковый платок, протянул руку и жестким, почти грубым движением прижал шелк к моему разбитому носу.

– Прижми и держи, – велел он сухо.

Я перехватила платок окровавленными пальцами, но не отвела взгляд.

– Ты не ответил.

Папа тяжело оперся костяшками пальцев о стол, нависая надо мной в ответ. В его глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на оскорбленную гордость, смешанную с извращенной нежностью.

– Что ты натворила вчера? Что за фокусы ты выкинула без моего ведома?

Мне захотелось начать биться головой об стену.

– Это не имеет никакого отношения к нашему разговору, – начала я, но он ударил вдруг по столу рукой и выпрямился.

– Ты забыла о главном правиле?! Не действовать, пока я не разрешу! Особенно, когда дело касается таких людей, как Орестис Веньерис!

– Он был в сговоре с турками, – начала оправдываться я. – Сотрудничал с ними. И он причастен к исчезновению Архонтов. Помог все это организовать.

– Мне все равно! Ты должна была сообщить сперва мне!

Меня настораживало то, как он нервничал. Вспомнился тот день, когда я помогла Эррасу разобраться с Йорго и портом в Пирее. Тогда отец тоже злился, когда я проникла на чужую территорию – территорию Дома Посейдона – и беседовала с их информатором, хотя у нас есть четкое правило – не выходить за пределы своего Дома.

Но сейчас папа злился иначе.

Я напряглась и соврала:

– Там был Димитрис. Вот почему мне нужно знать, где он сейчас. Димитрис, кажется, скрывает от тебя что-то.

Отец обошел стол и подошел ко мне.

– Ты всегда была упрямицей, Анархия. И любила лезть туда, куда не следует.

Я нахмурилась.

И тут папа внезапно коснулся моего живота – именно там, где у меня затягивалась рана. Я моментально отшатнулась.

– И этот урок тебя тоже ничему не научил, – подытожил он.

Воздух превратился в битое стекло и застрял у меня в трахее.

Я уставилась на то место, которого он только что коснулся, а затем медленно подняла на него глаза.

Отец отошел от меня и направился к двери, чтобы закрыть его. Мне понадобилось больше вечности, чтобы завладеть собственным языком и подать голос:

– Так это правда…

Он невозмутимо обернулся.

– Да, дочка. Все правда. Но тебе не нужно было узнавать об этом сейчас.

Я сглотнула.

– Ты велел Димитрису убить меня…

Тут папа поднял на меня неодобрительный взгляд и зло нахмурил брови.

– Нет. Конечно, нет. Он должен был просто ранить тебя, чтобы ты оставалась в стороне, пока все не закончится, и не лезла в эпицентр событий.

Он отвернулся и подошел к окну, выглядывая наружу, как будто ждал кого-то.

– Что не закончится? – спросила я громко. – О чем ты говоришь?

– О смене власти, Анархия, – ровным тоном ответил отец, глядя на подъездную дорожку. – Дому Зевса пора обзавестись