Как зомби из трущоб вернула свой кайф - Диана Роулэнд

Пока я ловила пакет, охранник захлебнулся собственным хрипом, схватился за шею и рухнул кулем. Брэддок успела сделать еще один выстрел, который обжигающей полосой прочертил плечо Пирса, но он ответил с молниеносной зомби-скоростью: шагнул вбок и всадил сокрушительный удар ноги с разворота прямо по её покалеченной руке. Она издала задушенный крик боли, отлетела спиной в полуоткрытую дверь и скрылась из виду, рухнув в темную комнату.

Дальше по коридору, позади Брайана, первый охранник уже перехватил свой транквилизаторный пистолет и наставил его в нашу сторону. Я услышала, как первый дротик со скрежетом отскочил от стены, когда я уже разворачивалась к открытой двери камеры Маркуса. Охранник выстрелил снова, и откуда-то издалека до меня донесся характерный глухой стук «тхук» — дротик вошел в плоть, и Брайан болезненно промычал. С другой стороны, будто сквозь толщу воды, я услышала, как грязно выругался Эндрю, а затем увидела, как он изо всех сил припустил к противоположному концу коридора, стремясь к выходной двери. Но в ту секунду, когда перед моими глазами предстал Маркус, всё остальное в мире просто перестало существовать.

Маркус стоял, прикованный к стене, словно сказочный людоед — абсолютно голый, в тяжелых кандалах на запястьях, лодыжках, шее и с еще одной цепью, обмотанной вокруг талии. Его руки были вывернуты под какими-то дикими углами, будто в них прибавилось суставов. Сгнившая плоть клочьями сползала с костей в местах, где цепи въелись в его тело, а из глубокой раны на бедре сочилась черная кровь. Дыхание давалось ему с хриплым, влажным клокотанием, а слюна струилась из уголка рта, налипая на грудь.

С безумными от дикого голода глазами он с утробным завыванием ринулся на меня — этот крик буквально полоснул меня по живому, — а затем со страшным, раздирающим плоть звуком замер, натолкнувшись на предел длины своих цепей.

— Энджел. Энджел! — Это орал Пирс. — Лови Эндрю! — прокричал он, уже заходя на прыжок в сторону охранника с транком.

Я грязно выругалась, швырнула открытый пакет с мозгами Маркусу — задержавшись лишь на секунду, чтобы убедиться, что он его поймал, — и со всех ног припустила за Эндрю. Позади меня донесся яростный рык Маркуса и влажное чавканье: он жадно набросился на еду.

Я сбила Эндрю с ног до того, как он успел добежать до двери, и рывком вздернула его наверх, планируя использовать как очень удобный живой щит. Пирс уложил второго охранника и развернулся в нашу сторону. В этот же миг из комнаты выскочила Брэддок и бросилась прямо на меня. В руке она сжимала ствол, а её лицо исказилось от боли и бешеной решимости. При виде несущейся на меня начальницы безопасности из моей груди вырвался глупый испуганный писк, и я изо всей силы толкнула Эндрю прямо ей навстречу.

Брэддок поймала Эндрю и пошатнулась на пару шагов назад. Этого времени мне с лихвой хватило, чтобы проскочить мимо неё. Она снова вскинула пистолет, но я вильнула в сторону, зашла за синий пластиковый бак и с силой толкнула его на неё, выбивая её из равновесия.

— Я сам с ней разберусь, — бросил Пирс, пока Эндрю летел на пол. — Проверь Кайла. — Он мотнул головой в сторону соседней двери и всучил мне три наших последних пакетика с мозгами, после чего переключил всё внимание на Брэддок и Эндрю.

С дрожащими от адреналина руками я сорвала залитую кровью связку ключей с пояса Лысого и открыла камеру Кайла. Я мысленно готовила себя к зрелищу, похожему на Маркуса: сломанный, вывернутый, гниющий, лишенный разума и брызжущий слюной монстр…

Всё оказалось в тысячу раз хуже.

Уткнувшись головой в колени, Кайл сидел у стены — абсолютно голый, покрытый глубокими очагами гнили, сквозь которые местами проглядывали кости и внутренние органы. Его удерживала всего одна цепь вокруг талии. Мне потребовалась жуткая, позорная секунда, чтобы осознать, почему на его запястьях нет кандалов: ему отрубили кисти рук. Он поднял голову, и его глаза были полны такой неописуемой ярости и агонии, что я словила второй мощнейший шок, разглядев то, что осталось от его лица. У него не было нижней челюсти и языка — ничего, кроме зияющей, рваной дыры. Дыхание давалось ему с влажным клокотанием, а кровь пузырилась на губах при каждом выдохе.

Мой заклинивший мозг отчаянно пытался осмыслить эту картину. При такой степени разложения Кайл уже должен был полностью потерять рассудок и превратиться в безумного от голода зверя. Но в его глазах отражалось абсолютное понимание происходящего и вся его запредельная мука.

И тут до меня дошло. Новое лекарство. Первый охранник ведь сказал, что они протестировали на нем новый препарат, который замедляет гниение и удерживает их в сознании при травмах и голоде.

Взгляд Кайла оторвался от моего лица и переместился чуть левее. Я проследила за его траекторией и наткнулась на стоявшую в углу большую металлическую миску, в которой лежали какие-то багрово-коричневые куски плоти.

О нет. Там лежали его кисти, челюсть и язык.

Белый, испепеляющий крик ярости вырвался из моего горла. Я схватила эту миску и подлетела к нему.

— Суки. Суки. Твари конченые. Ублюдки гребаные! — Я первым делом вытащила оттуда оторванную челюсть и зубами разорвала пакет с мозгами. Было яснее ясного, что трех пакетиков — да даже всех припасов мира — не хватит, чтобы это исправить. — О господи, Кайл… — Я сообразила, что нормально жевать он сейчас физически не сможет, поэтому просто выдавила пасту прямо на обнаженное мясо челюсти и прижала её к его лицу, как можно точнее подгоняя по контуру. — Не шевелись, — попросила я. По его телу прошлась тяжелая судорога, но стоило ей отпустить, как он замер, не двигаясь. В его глазах полыхала такая дикая ненависть, которая — я знала это железно — была направлена вовсе не на меня.

Мои руки ходили ходуном, пока я выдавливала остатки этого пакета и весь второй прямо ему в пасть и горло. К счастью, паразит свое дело знал четко. Уже через считаные секунды челюсть в моих руках задвигалась — сухожилия и мышцы начали лихорадочно срастаться, подтягивая кость