Госпожа Лидия - Малиновая Карамель

заменю на более тёмный и поддающийся стирке. И в следующий раз я поддамся соблазну заняться сексом с рабом в более удобном месте, может распечатаю свою комнату наказаний ради этого.

Нарастающий ком в животе стремился вырваться наружу, стоны, не прекращаясь даже на секунду, срывались с моих губ. Я лишь надеялась, что сын занят занятием со жрицей и не слышит всего этого разврата.

Барчи начал сбиваться с ритма, его толчки стали хаотичнее, но от этого пружина внутри меня лишь сильнее сжалась. А когда его рот коснулся моего уха, сначала жарко подышав в него, а после захватив губами хрящик, нежно его облизывая, я и вовсе забыла обо всём.

Всё что помню потом, как каждый мускул в моём теле свело сладкой судорогой, скрутило всё тело, чтобы после выпустить скопившееся напряжение. Оно вышло с криком, с дрожью моего тела, с потопом влаги.

Давно у меня такого не было, что оргазм буквально выливался из меня струёй, одновременно заставляя сжать горячую плоть внутри себя. Моя киска не хотела отпускать Барчи, она наслаждалась чувством наполненности, что дарил его член.

Мои спазмы довели раба до края. Он запрокинул голову, рыча как волк. Его бёдра продолжали двигаться, вбиваться во влажную пещерку, что продолжала содрогаться.

Когда всё закончилось, он обессиленно упал на меня, придавливая большим телом к дивану. Как бы я не была спокойна, доверяя Барчи, такое положение доставляло немало дискомфорта, из-за давления большой мускулистой туши.

Но стоило мне пошевелиться, ища более удобную позу, как мой викинг понял в чём проблема и исправил ситуацию. Он приподнялся на руках, освобождая мою грудную клетку, чтобы я вздохнула полной грудью, и спустился по моему телу ниже, одновременно выходя из меня.

– Простите, госпожа. Я тяжёлый. – повинился мужчина, преданно заглядывая мне в лицо и всё ещё пытаясь привести в порядок дыхание.

– Ничего, Барчи. – рука сама собой поднялась взлохматить светлые пряди. – Просто дай мне нормально дышать.

Он правильно понял мои слова, вновь накрыть меня свои горячим телом, но теперь его голова покоилась на моей груди, а сам он расположился между моих бёдер. Его тепло согревало до самых костей и, казалось, грело саму душу.

Так мы пролежали минут пятнадцать, пока сердцебиение и дыхание не вернулось в норму, пока не затихла последняя судорога.

Всё это время я лениво перебирала золотисто-рыжие пряди на макушке раба, от чего Барчи буквально мурчал, напоминая довольного льва.

– Ты ещё должен быть наказан. – вспомнила вдруг, что помимо урока танцев хотела ещё проучить своего раба. – Плохой раб. – в шутку дёрнула его за ухо, как нашкодившего мальчика. – Получил сладкое, но не выпил горькое лекарство.

– Какое лекарство, госпожа? – повернув голову так, чтобы смотреть на меня, Барчи недоумённо нахмурил брови, показывая свою озадаченность. – Я ничем не болен.

– Это метафора. – провела пальцем по его лбу, разглаживая морщинки. – Я имела в виду, что мы, пропустив важный этап в виде твоего наказания, сразу перешли к сладкому, к сексу.

Он довольно улыбнулся, напоминая чеширского кота. Так и тянуло почесать его за ушком.

Заметив, что я не сержусь на него, а просто рассуждаю, Барчи прижался губами между грудей, оставляя горячий след своих губ.

– Я согласен принять от вас любое наказание в любое время, госпожа Лидия. – его голос был полон тёмного обещания.

Я уже предвкушала наш следующий секс, но прежде нужно было закрыть вопрос с его наказанием. Оно не должно было быть сильно страшным или болезненным, скорее наоборот, я хотела использовать этот его проступок как шанс для сближения. По итогу мне удалось с ним сблизиться куда быстрее, чем я наказала его.

– У меня есть комната наказаний, но я там даже не была. – тихо размышляла, раздумывая как же наказать раба, ведь я была абсолютно неопытна в этом вопросе.

– Я там был госпожа. – признался Барчи, заставив мою руку замереть.

– Продолжай. – поторопила его, когда он замолчал.

– Вы выбрали меня, и я хотел быть для вас полезным, вот и посмотрел на фронт работы. – объяснил свою осведомлённость Барчи. – Но признаюсь вам честно, госпожа, у вас о-о-очень скудный ассортимент девайсов. Минимальный.

В его голосе было удивление, граничащее с шоком. Его буквально оскорбило, что у меня нет коллекции фаллосов и плетей, которыми я могла бы наказать его.

Не такой реакции я ожидала, но видимо я продолжаю мыслить, как землянка, сколько бы лет не прожила на этой планете.

– Раз уж ты видел мою комнату наказаний, то тебе и решать, как я накажу тебя. – пришло мне в голову решение моей дилеммы. – Одевайся и иди. Принесёшь то, чем я буду тебя наказывать и закроем этот вопрос.

Мне казалось, что Барчи не захочет никуда идти, попросит отсрочку или простить его, но реальность сильно отличалась от моих предположений. Он буквально вскочил с меня, и завертелся, ища свою одежду. Уверена, если бы не гостья и маленький ребёнок в доме, он бы и голым побежал наверх.

Наконец найдя искомое, он вприпрыжку натянул шаровары, и кинув на меня последний огненный взгляд скрылся за дверью, оставив голую меня на мокром от пота и прочего диване.

Прежде чем я успела замёрзнуть и отправиться на поиски своих вещей, Барчи уже вернулся, пряча что-то за спиной. Я присела, заинтригованная его выбором. Насколько я помнила в тот единственный раз, когда я была в комнате для наказаний, там было несколько плёток, страпонов, всякие затычки и вибраторы как для девушек, так и для мужчин. Но, помимо этого, были и такие вещи, которым я не могла дать характеристику и объяснить их применение.

Тайно надеясь, что Барчи не притащил что-нибудь огромное и страшное, чтобы впечатлить меня своей смелостью, я заговорила, слегка улыбаясь и приподняв брови:

– Ты так быстро вернулся! – мне казалось, что он буквально взлетел по лестнице на третий этаж, где и была та самая комната, схватил первую вещь у двери и вернулся ко мне. – Ну, не томи. Показывай, что принёс. – я чувствовала себя любопытной кошкой, но ничего не могла поделать.

А Барчи не спешил утолять моё любопытство. Он медленно, виляя бёдрами, подошёл к дивану и плавно опустился на колени, слегка улыбаясь, и стреляя в меня игривым взглядом.

Заинтригованная я поддалась корпусом вперёд, совершенно не стесняясь ни своего голого тела, ни того, что