Корона войны и тени - Дж. Р. Уорд

Стражники ведут меня по хорошо протоптанной дорожке, выложенной белыми ракушками. Мы проходим мимо горожан, мужчины и женщины останавливаются и смотрят на нас. Они погружены в свои дела: работяги возвращаются с полей грязные, сморщенные и уставшие, аристократы идут с высоко поднятыми головами, девицы суетятся в смеющихся группах. Однако острое око улавливает правду за мимолетными взглядами: работяги выглядят побеждёнными, словно их усилия не приносят достаточного результата, одежда аристократов изношена до дыр, а девицы оценивают даже работяг, как будто мужчин для успешного брака не хватает.

Потому что они были убиты или вымерли.

А здания, мимо которых мы проходим, хоть целые и чистые, но в черепице здесь и там мелькают прорехи, трубы требуют ремонта, колонны — с трещинами и без восстановления.

Южное Королевство балансирует на грани упадка. Добавьте несколько веков? Оно превратится в метрополию внизу склона, деградирует до камней, из которых было построено.

Как провозгласила фреска.

Достигая окраин города, мы выходим за пределы пограничной стены и направляемся в луг с дикими цветами. Поля с урожаем находятся на юге, и, основываясь на моем предыдущем исследовании карты компаса и на том, что показала карта Мерка, я знаю, что где-то поблизости есть океан, но не могу его визуализировать. Однако детали ландшафта меня не волнуют.

Я сосредоточена на солнце.

Сейчас я благодарю судьбу за время, проведенное в камере, и могу предположить, чем вызвана задержка. Королева отдала приказ отпустить меня, а визарэ хотела убедиться, что её величество серьезна в своем решении. Без сомнения, эта советница надеялась, что к утру в умах всех всё прояснится. Или к послеобеденному времени.

Очевидно, этого не произошло.

Я испытываю облегчение, когда вижу приближающиеся деревья, потому что это означает, что больше дневного света не будет потрачено на путешествие, но меня наполняет страх, когда я вижу ворота. Я поднимаю голову и следую за дорожкой вдоль верхней части огромных дверей, и меня пронизывает прилив ужаса. На севере и западе, высоко над острыми каменными вершинами гор, витают тени. Они выглядят как птицы, но это ошибочное восприятие из-за расстояния. Это драконы, готовящиеся к охоте, пока дикая природа начинает перемещаться в свои ночные укрытия. Я представляю, что эти короли облаков питаются ограми и, возможно, небесными охотниками, наряду с дстирами и готумами, которые бродят по более обитаемым возвышенностям.

Но они могут запросто схватить человека, если будут достаточно голодны. Или коня.

Вскоре я снова стою перед огромными воротами с их стволами деревьев и разрезом посередине. Скрип раздается у петель, когда та створка, через которую я вошла, снова открывается, и тогда я вижу туман на другой стороне.

Все молчат. Но я не ожидала от стражников добрых напутствий или помощи. Их работа начинается и заканчивается тем, чтобы довести меня до этой точки, и я подозреваю, что они рады избавиться от этой ответственности. По крайней мере, мой жеребец остается со мной. Лаванте рад пройти через ворота и снова взять на себя управление, больше не следуя за другими лошадьми. Однако он не имеет представления о том, что нас ждет, когда мы сталкиваемся с туманом… и ворота начинают закрываться…

— Подождите! — восклицаю я.

Ожидаю, что закрытие продолжится. Когда наступает пауза, я разворачиваю Лаванте.

— Мне нужно ещё кое-что, — прошу я. — Пожалуйста.

Восемьдесят

Пауки и рубины

С той стороны ворот туман оказывается ещё гуще, чем я помню, и меня бьют со всех сторон, пока мы пробираемся сквозь деревья с их дерущимися ветвями. Лаванте мастерски лавирует между тем, что я не вижу — это ещё одна игра, которую он любит. Факел, который я получила от стражников, не помогает. Пламя разгорается и шипит, когда я уклоняюсь от древесных атак, но весь золотистый свет поглощается в густой влажности, вызывая у меня раздражение, пока я ищу спуск к руинам…

Мы находим склон, когда копыта Лаванте соскальзывают под ним.

Когда он начинает падать, я чуть не вылетаю из седла и хватаюсь за его гриву, пытаясь удержаться, одновременно заботясь о том, чтобы не поджечь нас обоих. Даже с его превосходным чувством равновесия он падает вбок сквозь туман, его копыта ищут опору, а лошадиные хрипы свидетельствуют о том, как сильно он старается восстановить равновесие.

Я оглядываюсь назад на то место, где мы были, затем пытаюсь посмотреть вперед.

Если туман сохранится внизу, я опасаюсь, что мы не сможем сориентироваться в долине, и, конечно же, мы заканчиваем наш спуск без предупреждения: земля под ногами внезапно резко переходит в плоскость.

Я абсолютно ничего не вижу.

И вот, когда я подгоняю Лаванте вперед, раздается хлюпанье.

Судьбы, думаю я, похоже, мы в болотах. Я заплутала, не осознавая этого, отвлекаясь на предположения, страх и горе… а также на наш неуклюжий, колеблющийся спуск — так что не проверила компас. И теперь я уверена, что мы гораздо ближе к океану, чем к руинам.

Я тяну поводья и прищуриваюсь, оглядываясь вокруг, хотя это не помогает. Если мы продолжим двигаться в неправильном направлении, мы застрянем, и это будет катастрофой.

Устраивая факел под ногой, я бормочу:

— Тебе нужно оставаться на месте, иначе твоя грива загорится.

Я снимаю рюкзак, компас находит мою руку так, будто готов приступить к работе, и я представляю руины так ясно, как только могу их вспомнить, с мегалитической скульптурой в центре…

Крышка открывается, появляется карта, и начинается вращение. Моё сердце стучит быстрее, когда я пытаюсь представить, как бы я осмелилась на эту безрассудную попытку без инструмента… и вспоминаю, что мистер Льюис сказал так давно.

Один даёт возможность, другой является причиной, — шепчу я себе под нос.

Я думаю о короне из чёрных кристаллов и решаю, что каким-то образом я добуду этот рубин, а затем заставлю Королеву принять свою судьбу.

Мне пришлось принять свою, хотя я этого не хотела. И вот я здесь.

Королевское-мать-её-Высочество может сделать то же самое.

В мерцании факела направляющие стрелки на компасе продолжают вращаться, а красная стрелка движется в противоположном направлении. Как и прежде, это занимает больше времени, словно туман дезориентирует, но затем стрелка успокаивается и указывает за наши спины.

Так что я была права, мы пошли не в ту сторону.

— Спасибо, — шепчу я, возвращая компас в футляр и футляр — на место в рюкзаке на спине.

Лаванте охотно поворачивает обратно, и мы продолжаем путь, пока земля не становится твердой. Примерно в это время