Обещай любить меня - Беллами Розвелл

с ним говорила с тех пор, как он уехал, и видела его столько же раз, сколько я за последние десять лет, она поддерживала связь с Бо и Тео, которые, похоже, были единственными, кто регулярно его видел.

— Ну, было время в колледже, когда, около двух месяцев, Монро думала, что с ним случилось что-то ужасное. Помнишь? Бо прокомментировал, что в последний раз слышал, что он был в Калифорнии во время того безумного лесного пожара, который продолжался почти три недели, пока его, наконец, не удалось потушить?

Женщина не только королева сплетен, но и обладает памятью, которая дала бы фору самым выдающимся историкам.

— Я кладу трубку, Билли. Скоро начнется воскресный ужин, и, судя по всему, мой дорогой брат и совладелец решил взять следующие несколько дней отпуска, не посоветовавшись со мной.

— Подожди, я думала, у тебя завтра выходной?

— Да, я тоже. Хотя Пенни сказала, что Джейс сказал ей, что уедет на несколько дней. Я собираюсь позвонить ему и устроить ему взбучку за то, что он ничего не рассказал мне о своей поездке, и надеюсь, что Лео придет завтра и проведет инвентаризацию, иначе мне снова придется работать.

По крайней мере, поскольку бар закрыт, мне понадобится только кто-то, кто придет, чтобы организовать и пополнить запасы, а также помочь Пенни с инвентаризацией.

— Твоему брату нужно признать часть ответственности, которую возлагает на него этот бизнес. Твоя мама слишком долго баловала мальчика, превратив его в мужчину, которому в тридцать лет еще многое предстоит пережить, прежде чем он достигнет зрелости.

— Исследования показывают, что мозг мужчины полностью не развит до тридцати двух лет, поэтому я дам ему кредит доверия еще на год или два, прежде чем сделать окончательный вывод.

Чувствуя, что за мной наблюдают, я рискнула оглянуться через плечо в сторону бара, где я оставила Нэша, и обнаружила, что его глаза прикованы ко мне. Сейчас у него в руках пиво, которое, вероятно, дала ему Келли, когда я ушла, и он устроился слишком удобно на одном из барных стульев.

Заметив, что он не собирается уходить, я вешаю трубку и возвращаюсь на кухню.

Надеюсь, после сегодняшнего вечера мне больше никогда не придется смотреть в глаза Нэшу Бишопу.

ГЛАВА 4

Нэш

Бейли, блять, Кинг. Грешная женщина в коже и кружевах. Мой чертов криптонит.

Исчезла наивная смущенная девчонка, которая вела себя как дура, когда я смотрел в ее сторону, а на ее месте была дымящаяся горячая секс-бомба с великолепными светлыми волосами, хитрыми голубыми глазами и изгибами, которые были созданы для грубых рук, таких как мои, чтобы клеймить их. И, по-видимому, отношение «иди на хуй», которое она выработала за ночь. Или, по крайней мере, за последние десять лет с тех пор, как я ее видел.

С тех пор, как я принял то, что она так отчаянно и охотно мне давала, и ни разу не оглянулся назад.

Я не должен был здесь стоять. Я не должен был приходить в место, где я знал, что могу столкнуться с ней, но я ничего не мог с собой поделать. Когда я услышал ее имя в магазине на заправке, когда какой-то придурок говорил о новой горячей владелице бара по соседству, сексуальной девчонке с татуировками и задницей, которая чертовски хорошо смотрелась в кожаных штанах, я должен был прийти и увидеть все сам. Не могло быть, чтобы моя милая, невинная Бейли Кинг была той женщиной, о которой говорили эти идиоты.

Но вот она. Во плоти, стоит всего в трех футах от меня. Они были правы. Назвая ее чертовски сексуальной девчонкой, у которой было чертово количество татуировок, больше, чем было, когда я видел ее в последний раз, и задница, которая, блять, чертовски хорошо смотрелась в коже. Даже за баром я мог сказать, что эти штаны сидят на ней, как чертовы перчатки, которые я бы не прочь сорвать с нее голыми зубами.

У Бейли были изгибы, восхитительные и соблазнительные, которых не было в восемнадцать лет, но черт возьми, если я не хотел бы почувствовать каждый их дюйм сейчас.

Хотя именно нежное черное кружево, выглядывавшее из-под ее облегающего топа, сводило меня с ума. Верхушки ее великолепных, круглых и упругих грудей выглядели, блять, восхитительно и соблазняли меня до чертиков. Ее мягкая кожа цвета слоновой кости резко контрастировала с черным кружевом, а крапинки веснушек на ее груди заставили меня с болью проследить узоры созвездий, которые я когда-то запомнил.

Но я не мог. Не для этого я вернулся. Не для этого я снова ступил на землю Кроссроудс, поклявшись никогда не возвращаться в этот проклятый город.

Десять лет понадобилось городу, который заклеймил меня как изгоя, чтобы прийти и призвать меня. Мой отец, Франклин Бишоп. Этот никчемный сукин сын умирал. По крайней мере, так сказал мой брат Монти. Вот что он сказал, когда получил от Бо мой новый номер телефона.

Три десятилетия пьянства, двенадцать крепких напитков с того дня, как моя мама бросила его, вот и все, что нужно, чтобы разъесть его печень. Я не собирался возвращаться. Черт, мне было наплевать, что случилось со старым ублюдком, но Монти звучал совершенно беспомощно, когда звонил. Не потому, что ему было наплевать на старика, а потому, что Франклин влез в долги за старое ранчо, которые сделали бы нас полными банкротами, если бы мы не вели бухгалтерские книги правильно и не распродали землю до того, как ее у него конфисковали.

Ни один из моих братьев или сестер не жили на участке в сорок акров. Монти и Монро были единственными из моих братьев и сестер, кто остался в Кроссроудсе, но они переехали с ранчо поближе к городу при первой же возможности. Она жила с ним, поскольку, как старший, он был тем, кто воспитывал ее, когда мама ушла.

Тео полностью захватил власть в Нэшвилле и был одним из самых горячих кантри-певцов века. Бо был в Калифорнии, в настоящее время, управляя собственной компанией по развитию недвижимости, строя и проектируя дома за миллионы долларов по всему западному побережью. А потом был я. Я не представлял собой ничего, достойного упоминания в новостях. Я не покинул Кроссроудс по собственному желанию, хотя и не то чтобы я остался здесь надолго, если бы у меня была такая возможность.

Некоторые из нас просто неудачники. Мы такими рождаемся и такими умираем.

Мои братья, сестры и я, все получили небольшую