Как я нашла сына ректора-дракона и свое счастье - Лариса Петровичева

– Нет, – ответила Бекка. – Немножко совсем.

– Минуты две, не больше, – сказал Пауль. – Мы все пошли, но вы вдруг отвернулись и направились к двери. И она тоже растаяла!

Понятно. Румпелин пытается соблазнить взрослых, чтобы они оставили тут детей – а сами, например, умерли в каком-нибудь светлом и добром видении. Интересно, что он показывает Эрику, каких хрустальных пеликанов?

– Стойте здесь, – приказала я. – Пауль, возьми Бекку за руку.

Мальчик коротко кивнул, словно был военным.

– Никуда не ходите, кто бы вас ни звал, – велела я. – Проверю кое-что.

Оставив детей, я снова подошла к стене там, где исчез Эрик – погладила ее и вдруг увидела крошечную щель.

Дотронулась до нее пальцем, согнулась, пробуя заглянуть через нее внутрь. Так и есть! Это было некое подобие замочной скважины, но где взять ключ?

Что же я сказала Румпелину перед тем, как он выпустил меня из комнаты с видением? “У каких несчастных ты отберешь детей, чтобы дать мне?”

Какие слова могут быть ключевыми? Несчастные? Дети? Отобрать?

Отобрать… я сощурилась, вспоминая курс введения в языкознание, был такой в последнем классе в моей школе, и ходило туда всего несколько человек, я в том числе. Отобрать…

Rumpagin! И из этого слова Румпелин сделал свое имя, Отбирающий!

– Rumpagin, – прошептала я в щель и тотчас же полетела куда-то вниз, во тьму.

Я даже испугаться не успела, потому что почти сразу же влетела во что-то крепкое, твердое и живое. Эрик едва удержался на ногах, а я обхватила его за плечи и растерянно выдохнула:

– Ты жив?

Он обернулся ко мне, обнял, и несколько мгновений не выпускал, словно боялся, что я исчезну.

– Жив, – откликнулся Эрик. – Ты тоже это видела?

Ректор осторожно развернул меня вперед, и я поняла, что мы стоим в гостиной его дома! Осколки были убраны, разбитая витрина разобрана и аккуратно упакована в бумагу. Новые рамки с благодарностями и дипломами лежали на диване, и сияющий Пеликан красовался на кофейном столике – новенький, чистый, не разбитый.

– Наш дом, – глухо произнес Эрик, и я снова отметила это “Наш”.

– Верно, – откликнулся Румпелин из сумрака. Я не видела, где он стоял: то ли в тени возле камина, то ли на лестнице, что вела на второй этаж. – Как хорошо, правда? Спокойный порядок, все на своем месте, ни следа хаоса. Внешний мир уравновешен и полностью соответствует внутреннему. Как это хорошо, не находите?

– Хорошо, – кивнул Эрик, и я добавила:

– Как в музее. Хорошо и безжизненно.

– Дети это вечный бардак, – продолжал Румпелин. – Удар мяча, и конец наградам отца. Отвертка в руках – и часы, подаренные государем императором, разобраны на детали, и половина потеряна. Рисунки вечно разбросаны по полу и подоконнику. Всюду следы карандаша и красок. А вот и глина прилипла к паркету. То ли дело без них, правда? Чистый достойный дом, который радует хозяев. И душе, холодной и каменной, в нем легко и спокойно.

Он был прав – душа Эрика и в самом деле окаменела. Он укрылся за этой каменной броней, загнал туда сына и не хотел выпускать.

Поэтому и Румпелин пришел за Витти.

– Неправда, – ответил Эрик. – Любой бардак со временем уходит. Да и неважно это все. Главное держать своего ребенка за руку. Идти с ним рядом. А беспорядок можно и убрать.

Румпелин негромко рассмеялся.

– Неужели ты готов? И правда хочешь вернуть сына? Что он испортит в следующий раз? Возьмет твои документы и подрисует усы? Отдаст сундук с деньгами мошенникам?

– Пусть, – сказал Эрик. – Я все равно буду держать его за руку.

Воцарилась тишина. Затем Румпелин вздохнул и произнес:

– Твой ребенок принадлежит мне. Отдай за него своих будущих детей, и я верну его.

– Отдаем, – ответила я, и Эрик посмотрел на меня так, что я не поняла его взгляда. – Да, мы отдаем наших будущих детей, верни Витти!

Румпелин рассмеялся чистым и звонким смехом человека, который вкусно ест, сладко спит и не ведает забот.

– Ты-то здесь при чем? Ты служанка и нянька! – весело воскликнул он, и Эрик оборвал его веселье тем тоном, каким ставил на место королевских инспекторов:

– Она моя жена. Мы отдаем будущих детей, возвращай Витти.

Во мне все замерло – и от того, как спокойно и уверенно были сказаны эти слова, и от взгляда, которым Эрик снова посмотрел на меня. Я просто не могла поверить.

– Хорошо, – прошелестел Румпелин, и его голос начал удаляться и таять. – Хорошо… Берите его и уходите.

Тяжелая горячая рука толкнула меня в спину между лопаток, и я снова рухнула в пустоту и мрак. И из непроглядной тьмы до меня вдруг донесся крик: Витти плакал и звал на помощь.

Глава 14

Я упала на колено и зашипела от боли, но сразу же поднялась на ноги и побежала, не понимая, куда бегу. Сумрак развеивался, из него выступали знакомые очертания лабиринта, и я наконец увидела, что стою возле открытой двери. За спиной была гостиная с сияющей елкой, а на ступеньках сидел Витти, живой и здоровый, только испуганный до смерти.

– Витти! – воскликнула я. – Мальчик мой родной!

Бросилась к ребенку, схватила на руки, прижала к себе, плача и целуя щеки, лоб и нос. Мой Витти, мой милый Витти, нашелся! Витти прижался ко мне, обнимая и заливаясь слезами, и в тот же миг нас чуть не смело огненным ураганом – это Эрик схватил нас обоих, поднял в воздух и закружил.

Нашелся! Витти нашелся!

Если и бывает на свете счастье, то вот оно – свежее, чистое, от него кружится голова и хочется кричать во все горло.

– Папа… Джемма… – выдохнул Витти. – Вы меня зажали совсем.

Я осторожно передала мальчика отцу – Витти обнял его и положил голову на плечо.

– Пап, прости, – пролепетал он. – Я больше не буду.

– Можешь хоть весь