Как я нашла сына ректора-дракона и свое счастье - Лариса Петровичева

– Пауль, – ответил мальчик. Посмотрел по сторонам, перевел взгляд на Эрика, потом на меня. – Пауль Гудмундссон.

– Ты помнишь, как попал сюда? – спросил Эрик.

– Да… – откликнулся Пауль. – Я получил четвертные оценки, у меня тройка за родной язык…

Он шевельнулся и сел. Посмотрел на выписку, сжатую в руке, и отбросил в сторону, словно ядовитого паука.

– Тетя Анхелина моя опекунша, – продолжал Пауль. – Родители умерли от лихорадки в прошлом году, она всегда говорит, что я у нее кусок хлеба отжираю.

Мы с Эриком переглянулись. Бекка вздохнула, как взрослая. Похлопала Пауля по плечу: мол, ничего, не робей!

– И она кричала на меня, а потом он засмеялся, и я оказался там, в комнате, – Пауль с нескрываемым страхом покосился на открытую дверь. – Я ждал, что тетя Анхелина придет, он же сказал, что за детьми приходят. А потом я… не знаю. Умер?

– Ну что ты, милый, – я обняла Пауля, и он вдруг издал протяжный глубокий вздох, вздрогнув и прижавшись ко мне. – Не умер, все будет хорошо, мы скоро все вместе вернемся домой. Ты видел здесь кого-нибудь?

Пауль отстранился от меня и спросил:

– А вы пришли искать своего сына, да?

При мысли о том, что наш мальчик сейчас где-то заперт, плачет от страха и голода и с каждой минутой теряет надежду, меня снова окутало холодом.

– Да, мы ищем нашего сына, – ответил Эрик, и я невольно заметила это “нашего”. – Пять лет, светлые волосы, синяя курточка. Ты его не видел?

– Нет, – прошелестел Пауль и посмотрел так, словно решил, что теперь мы его бросим. Он дал неправильный ответ, не тот, который мы хотели услышать, и теперь снова останется один в замке.

– Значит, идем дальше, – сказала я, выпрямляясь. Эрик протянул мальчику руку, помогая подняться, и осведомился:

– А другие дети тут были? Видел кого-нибудь?

Пауль поежился. Посмотрел по сторонам, словно боялся, что чудовища выпрыгнут на нас из теней.

– Они только притворялись детьми, – ответил он. – Утром ходили внизу, под окнами. Звали спускаться и поиграть с ними в пиратов. Но они жуткие! Хуже наших старшаков! Ну… старшеклассников.

Эрик хищно усмехнулся, и в его глазах мелькнуло золото – показалась драконья природа.

– Больше они никого не напугают, – ответил он. – Ладно, идем, времени мало. И почему Румпелин молчит? Ему резко стало не смешно?

– Похоже на то… – пробормотала я.

Коридор заканчивался приоткрытой дверью – Эрик заглянул туда, подбрасывая на ладони огненный шар боевого заклинания, и разочарованно вздохнул.

– Ничего.

Мы развернулись и пошли прочь, направляясь к лестнице, но в этот момент я заметила краем глаза, как за дверью что-то сверкнуло. В этом слабом огоньке был такой живой призыв, что я не выдержала и все-таки заглянула за дверь.

Вдруг Эрик что-то не заметил? Не обратил внимания, не увидел очередной фантик или оторванную пуговицу?

Некоторое время не было ничего, кроме тьмы – а потом она вдруг развеялась, и я увидела, что стою в маленькой, но очень уютной гостиной, озаренной светом нескольких золотых ламп. Сияла елка, усыпанная огоньками гирлянды, на боках шаров лежали теплые отблески, и вся она была чудом, не обещанным, а сбывшимся.

Под елкой играли двое детей, мальчик и девочка, близнецы лет трех. У них были мои каштановые волосы – я сразу узнала эти непослушные завитки, которые никогда не могла разгладить. Дети укладывали спать медведя и куклу, и от них, от каждой их черточки, лепета и дыхания, веяло такой невыразимой нежностью, что я не сдержала слез.

Мои маленькие. Мои дети, которых у меня не было и не будет. Видение того счастья, до которого мне не дотянуться.

– Хочешь остаться с ними?

Румпелин выступил из тьмы возле камина – юноша с коротко подстриженными волосами и шрамом через все лицо. Угольки глаз горели весело и злобно. Он указал на малышей и предложил:

– Здесь, в этом царстве, ты можешь остаться. Смотреть, как они растут, играть с ними, петь колыбельные. Научишь их читать и писать, отведешь в школу, увидишь, как они вырастут. Станешь почтенной бабушкой, усадишь на колени внуков. Получишь все, о чем мечтала. Хочешь?

Что было врать и кривить душой? Я хотела этого больше всего на свете. Вся моя суть сейчас рвалась к этим малышам: подхватить на руки, прижать к себе, никогда не расставаться.

– И что ты просишь за это?

– Ничего! – развел руками Румпелин. – Оставайся! Просто не иди дальше, будь со своими детьми, а не с чужими. Однажды драконий мальчик перестанет нуждаться в няне, и его отец выставит тебя из дома. Ведь так? И этот Виктор забудет о тебе и никогда не вспомнит. Кому нужна вещь, которая отслужила свой срок?

Я криво усмехнулась. Румпелин рассуждал правильно – даже слишком. В этом и была его ошибка.

– У каких несчастных ты отберешь детей, чтобы дать мне? – спросила я и, не дожидаясь ответа, пошла прочь. Некоторое время вокруг клубилась тьма, а затем она развеялась, выбрасывая меня в знакомый коридор.

Хлопнула дверь за спиной.

Глава 13

Я растерянно заморгала, глядя на Бекку и Пауля – а дети вдруг бросились ко мне и дружно закричали:

– Не уходи! Джемма, не уходи больше!

– Где ректор Браун? – испугалась я. Эрика не было!

– Не знаю, – ответил Пауль, озираясь по сторонам. – Вот тут появилась дверь, – он указал на стену и перевел на меня взгляд. – И господин Браун велел нам тут стоять, а сам пошел туда…

– И пропал, – пробормотала я.

В чистой и гладкой стене не было никаких дверей там, где указывал мальчик. Я даже дотронулась до нее – ничего. Просто ровная бледно-голубая краска.

И Эрика не было!

Так. Надо сосредоточиться и взять себя в руки, а не впадать в истерику. В конце концов, я сейчас единственная опора для ребят и надежда для Витти.

– Долго меня не было? –