На берегу - Лора Павлов

— Так вот оно как — иметь подругу? — спросил он, приподняв бровь.

— Видимо, так, Брин, — я дала понять ещё на первой нашей встрече, когда он совершенно не к месту предложил остаться у меня на ночь.

— Ага… Не привык, что женщины не хотят большего. Но переживу. Ты красивая и чертовски классная. Так что ты будешь первой.

Я усмехнулась:

— Ты это так грязно говоришь.

— Если захочешь сделать это грязным — просто скажи. Ради такой девушки я бы и свой имидж ловеласа сменил.

— Уверена, ты всем девушкам так говоришь.

— Он говорит, — прорычал низкий голос, и я подняла глаза... перед нами стоял явно раздражённый Линкольн Хендрикс.

Что, чёрт возьми, он тут делает?

И почему у меня сердце колотится, стоит только его увидеть?

Прошла уже неделя с лишним с нашей последней встречи, и, признаюсь, я была разочарована, что больше нигде на него не наткнулась.

Но почему он выглядел таким злым?

И почему я так чертовски рада его видеть?

6

Линкольн

Брин, хренов, Локхарт — тот ещё ублюдок. И по какой-то причине вид его рядом с Бринкли Рейнольдс взбесил меня до белого каления.

Это её, мать его, парень?

— Линкольн Хендрикс? Какая приятная неожиданность, — скривил ухмылку этот придурок.

Мы оба профессиональные спортсмены, жили в Сан-Франциско, так что пересекались не раз. Этот мудак ещё и трахнул мою бывшую девушку, пока мы были вместе, и не поленился лично сообщить мне об этом, когда спустя пару недель после расставания я наткнулся на него. Я рад был быть свободен, никто там особо не страдал, но тип, который гордится тем, что влез в чужие отношения, для меня человеком быть перестаёт.

Я был далёк от идеала, но никогда бы не полез к девушке, которая с кем-то встречается. И тем более не изменил бы, пока нахожусь в отношениях.

Я всегда рвал все связи задолго до того, как мог проявить неуважение к женщине.

— Ничего приятного, — приподнял я бровь.

Ублюдок только усмехнулся.

— Что ты здесь делаешь? — спросила Бринкли. И, кстати, в голосе её не было той злости, с которой мы виделись в прошлый раз.

Я с тех пор её не видел, и, признаться, это бесило меня до чертиков. Даже специально пытался бегать в разное время утром, надеясь, что она попадётся, но безуспешно. Приходил в Рейнольдс каждый вечер последние три дня, заказывая еду навынос, только чтобы случайно её увидеть, но её всё не было.

И вот теперь она здесь, с этим кретином?

— Забирал ужин и увидел тебя за столом с вот этим, — кивнул я в сторону Брина.

— Вот этим? Да брось, не притворяйся, что не знаешь моего имени и что я не самая горячая звезда льда прямо сейчас, — ухмыльнулся ублюдок.

— Ага. По твоей версии. Ты в теме всего-то пятнадцать минут. С таким самомнением дам тебе ещё минут пятнадцать, прежде чем всё полетит к чёрту.

Я давно уже в этой лиге и повидал таких, как Брин: выдали наконец-то один крутой сезон после нескольких лет посредственной игры — и сразу в потолок. Он спустил кучу денег, чтобы выглядеть крутым, а теперь, когда наконец играет нормально, остановиться не может, только и болтает о себе. Такая слава быстро ударяет в голову, а когда сносит с пьедестала — мало кто потом остаётся на плаву.

Потому что на вершине вечно не продержишься.

Нужно уметь проглотить поражение и оставаться скромным после победы.

Пахать каждый чёртов день и помнить, что за тобой всегда кто-то моложе, быстрее и сильнее.

— А… ты всё ещё бесишься, что я твою девушку тогда трахнул?

— Ну конечно. Прямо жутко злюсь, — усмехнулся я, не скрывая сарказма.

— Так, перерыв. Брин, наслаждайся вином. Я сейчас отнесу его заказ, вернусь, — Бринкли поднялась с места.

На ней были тёмные джинсы, белая шёлковая майка и чертовски сексуальные каблуки.

Почему, чёрт возьми, меня это раздражает? Выглядела она офигенно. Она ради него так вырядилась?

Она схватила меня за бицепс и потянула через зал и по коридору, видимо, в сторону кухни. Как только мы скрылись от глаз, она резко обернулась.

— Что, чёрт возьми, это было?! — всплеснула руками.

— Что ты делаешь с этим типом? Он, мать его, опасен.

— Ого, богато сказано. Он, по крайней мере, пока не добился того, чтобы меня уволили или выставили из какого-нибудь заведения, — прищурилась она.

— Да боже ж ты мой, женщина. Просто поверь мне на слово.

— Не понимаю, с чего вдруг такая забота. Но, если тебе интересно, он мой клиент. Я пишу о нём статью, — сказала она, отступая спиной к стене в полутёмном коридоре. Я стоял так близко, что ощущал её тёплое дыхание у себя на щеке. Лаванда и мёд наполнили мои чувства. И, чёрт возьми, мой член тут же отозвался на её близость.

— Просто будь осторожна, — я провёл рукой по волосам. — Не вижу смысла тратить время на такого типа.

— Это не ракетостроение. Мне нужна работа, а значит, нужна история.

Я не мог оторвать взгляд от её пухлых, розовых губ.

— Тебе же предлагали вернуться на прежнюю работу. Почему просто не взять её к чёрту?

Она вздохнула и покачала головой:

— Не то чтобы ты был прощён за то, что меня уволили, но это была паршивая работа. Я не собираюсь возвращаться. Пора двигаться вперёд. А чтобы это сделать, мне нужны интервью со спортсменами, чтобы было что предложить.

— Тебе не нужны клиенты-мудаки.

Почему, чёрт побери, я подался вперёд? Моя грудь коснулась её груди.

— Значит, тебя можно вычеркнуть из списка потенциальных клиентов? — сказала она, уголки её губ дерзко приподнялись.

— Ты хочешь, чтобы я стал твоим клиентом, детка? — мой голос стал хриплым.

Её взгляд вцепился в мой.

— Хочешь рассказать мне свою историю, Линкольн Хендрикс?

— Ты действительно хочешь её знать?

— Честно? Не особо, — закатила глаза. — Но миру это интересно, так что я бы не прочь рассказать.

— Ты уверена, что справишься? — я провёл языком по губам, потому что во рту пересохло стоять так близко к ней.

— Не льсти себе. Я легко справлюсь.

— Если возьмёшься за это, придётся следовать за мной всё время, пока я здесь. Чтобы рассказать всю историю. И на шутов вроде Брина, хренова, Локхарта времени у тебя не останется.

Какого хрена я несу?

— У кого это эго теперь раздуто? — приподняла бровь она.

И, чёрт возьми, как же я хотел наклониться и попробовать её сладкие губы.