Белая волчица - Ирис Белый

но на этот раз он провел меня в спальню. Приняв человеческий образ, он вышел в одну из комнаты, а затем я услышала звук льющейся воды. Когда же он вернулся, то подошел ко мне и тихо попросил:

— Снежинка, смени образ, я вымою тебя, а потом осмотрю, обработаю раны и уложу спать.

К этому моменту я уже лежала на полу, и у меня не осталось сил, чтобы подняться и зарычать, поэтому я просто заскулила.

'Нет, больно!'

Он присел рядом и прижал мою мордочку к себе, а потом поднял меня к себе на колени.

— Я знаю, снежинка, просто доверься мне, я больше никогда не причиню тебе зла, обещаю. Просто смени образ и дай мне тебе помочь, — нежно попросил он меня, самую малость использовав голос альфы.

И я поверила и подчинилась, сменила образ, тут же оказываясь в его объятиях. В следующий момент острая боль пронзила меня, и я вскрикнула.

— Скоро все пройдет, потерпи чуть-чуть, — шептал он, неся и укладывая меня в ванну, наполненную теплой водой. Он начал мыть меня, при этом в первую очередь промывая раны.

Постепенно боль начала стихать.

— Все заживет, и даже следов не останется, обещаю, — говорил он мне успокаивающе.

И я ему верила, позволяя его рукам прикасаться ко мне везде. Потом он укутал меня в большое полотенце, поднял на руки, перенес на стол и положил меня на него, после чего достал изтумбочки какую-то круглую банку.

— Что это? — слабым голосом спросила я, следя, как он окунает в нее пальцы и пытается раздвинуть мои ноги, которые я сжимаю сильнее.

— Это просто мазь, она снимет боль, остановит кровотечение и поможет залечить раны быстрее, — ответил он, все же справляясь с моими ослабевшими ногами и раздвигая их, — доверься мне, пожалуйста.

— Мне страшно... - почти плачу я, но все же не пытаюсь снова сжать ноги.

— Ничего страшного нет. Просто потерпи, и все будет хорошо, — ответил он с уверенностью в голосе и медленно проник в меня пальцем, начав смазывать больное место.

Больно! Жжет! Слезы полились из глаз, а с губ сорвался стон боли. Вульф погладил меня свободной рукой, шепча ласковые слова. Боль начала стихать и минуты через две ее уже не было.

— Вот видишь! — улыбнулся он мне еще минут через пять. — Кровотечение остановилось, и ничего не болит уже, я прав? — спросил он меня, а когда я кивнула, добавил:

— Вот и хорошо, а теперь давай обработаем спинку, — и медленно перевернул меня на живот, после чего начал смазывать мои спину, плечи и шею.

И снова жжение, боль утихает, а меня вдруг начинает клонить в сон.

— Вот и хорошо, — шепчет он, видя мое состояние. — Выпей вот это, — протягивает он мне стакан с жидкостью, и я подчиняюсь без вопросов, просто на автомате, из-за отсутствия сил, — а теперь спи, снежинка, я буду охранять твой сон.

Это было последнее, что я услышала, прежде чем провалиться в глубокий лечебный сон.

Она спала в моих объятиях, а я смотрел на нее. Мне пришлось это сделать, пришлось причинить ей боль, чтобы защитить ее от позора, чтобы не было вопросов о ее невинности. Запах крови был просто необходим.

Как же ей было больно, и она не кричала. Бедная моя снежинка... Больше никогда не причиню ей боли, как же я виноват перед ней! И как теперь искупить вину?

Она пошевелилась во сне, тревожно задышав и захныкав, и я тут же прижал ее сильнее, шепча ласковые слова и ожидая, когда же она успокоится.

— Прости, снежинка, я больше никогда не причиню тебе боли, клянусь, — говорил я ей, — ты у меня самая красивая, нежная, страстная, смелая, моя любимая девочка. Все хорошо, спи спокойно.

И она успокоилась, снова погрузившись в глубокий сон, а я прижимал ее к себе, продолжая хранить ее сон всю ночь и полдня, пока она не проснулась.

Глава 7

Я проснулась и сразу ощутила, что в постели не одна. Открыв глаза, я встретилась с внимательным взглядом своего супруга. Невольно опустив глаза, я увидела, что на Вульфе только штаны. Во мне сразу же заговорило желание ощутить его тело с словно стальными мускулами на себе. И тут уж зашевелилась волчица, требуя прижаться к нему как можно сильнее.

— Как ты? — спросил он меня.

— Хорошо, — честно призналась я, не ощущая никакой боли, только волчица склоняла меня ближе придвинуться к Вульфу и попробовать его кожу на вкус.

— О чем ты думаешь? — улыбнулся он, а потом провел рукой по моей щеке и, наклонившись, шепнул, почти касаясь моих губ:

— У тебя глаза потемнели, и выглядишь ты так, будто решаешь — наброситься на меня или все же поостеречься.

Его дыхание касалось моих губ, и это стало последней каплей для меня. Я просто резко приподнялась, и мы слились в поцелуе, а в следующий момент я лежала на спине, прижатая телом супруга к кровати. Руки Вульфа, кажется, были повсюду, а губы и язык сводили меня с ума.

Нас прервал стук в дверь. Одновременно взглянув на пришедшего, мы увидели советника мужа. Улыбнувшись, он повернулся к нам спиной и сказал:

— У вас взгляды одинаковые, и оба выражают одну мысль: 'Кто посмел?! Убью!' Но мне все же придется вам помешать, к моему глубочайшему сожалению. Невесте надо готовиться к свадьбе, да и жениху тоже так, что подъем, вы этим еще ночью успеете заняться.

Наверное, если бы Вульф не лежал на мне, я бы убила советника, но Вульф лизнул мою шею, привлекая внимание, и шепнул:

— Он прав, — мой супруг вздохнул, — но хочешь, я одно тебе пообещаю? Всю сегодняшнюю ночь ты будешь кричать от удовольствия подо мной. Договорились? — я кивнула, улыбнувшись ему нежно.

Увидев мои улыбку и кивок, он улыбнулся в ответ, а затем начал подниматься с меня, но замер, после чего потершись носом о мою щеку, добавил:

— Но сейчас, моя снежинка, ты подаришь мне свой последний утренний поцелуй, и я пойду.

И я подарила. А потом еще долго лежала, глядя на дверь и злясь на всех вокруг за то, что помешали нам. Но расслабиться мне не дали. Комнату тут же заполонили волчицы во главе с Селеной и начали готовить невесту к свадьбе.

Мы живем рядом с человеческим, христианским миром, поэтому зачастую перенимаем их словечки, моду... Даже обычаи, но их-то