Белая волчица - Ирис Белый

ранила его своим вопросом, — я не хотела тебя задеть и совсем не думала о тебе так, я просто спросила, — добавила я, а потом просто сделала шаг в сторону, пропуская его в комнату.

Наши взгляды встретились, и он сделал шаг ко мне, а в следующий миг мои губы были смяты его губами, а его руки стягивали с меня халат, оставляя в одной прозрачной ночной рубашке и трусиках.

Отстранившись на секунду, он посмотрел на открывшееся перед ним зрелище, и я увидела, как зажегся огонек в его глазах.

— Ты очень красивая, — прошептал он и снова припал к моим губам.

Я отвечала ему, даря то же удовольствие, что получала сама. Я просто отдалась его ласкам, я плыла по воле волн и с каждым движением его губ чувствовала, как во мне нарастает жар, а ноги подкашиваются.

Ему было мало этого, его губы скользнули вниз, целуя и лаская мою шею, в то время как одна из его рук поддерживала меня, не давая мне упасть. Вторая рука его ловко и быстро расстегивала пуговицы на моей сорочке. Стоило ему расстегнуть пуговицу — и место руки, ласкающей мою кожу, занимали его губы, которые находили все новые места для ласк на моем теле. Его поцелуи срывали с моих губ стоны и заставляли меня прижимать его к себе сильнее.

Я уже просила его остановиться, шепча, что больше не могу, но он скользил все ниже и ниже, пока не осталось ни одной застегнутой пуговицы. Тогда он посмотрел на меня и поцеловал мою грудь, чем вызвал крик удовольствия, и тут же взял мой сосок в рот.

— Перестань! — шептала я, при этом руки прижимали его голову к моей груди. — Хватит, пожалуйста!

Но он продолжал сосать меня, как младенец, и с каждым движением его языка я стонала все громче и громче, и это продолжалось до тех пор, пока из моего рта не вырвался крик, и я не обмякла в руках Вульфа. Я не почувствовала, как оказалась на кровати, чувствуя только движения его языка. И рук, которые стягивали с меня трусики.

Выгнулась, помогая ему, чем заслужила легкое прикосновение ко мне там, которое тут же исчезло.

— Нет! — вскрикнула я, требуя, чтобы он вернулся.

А он, лизнув на прощание сосок, скользнул поцелуями к другой груди, тут же накрыл ее губами. Он гладил мое тело так, словно я была глиной, из которой он лепил свою Галатею.

Он ласкал мои груди, пока я не начала метаться под ним, моля о большем и прося его взять меня. И только тогда он скользнул вверх и, накрыв мои губы своими, проник в меня.

'Вот оно,' — эта первая мысль оборвалась в тот момент, когда я ощутила его в себе. Острая боль смыла все, и я инстинктивно попыталась вырваться, чувствуя себя насаженной на кол. Как бы это было больно, если бы он это сделал, не подготовив меня?..

— Теперь все, — шепнул он, — ты моя волчица.

После чего снова поцеловал меня. При этом он просунул руку между нашими животами, приподнялся и пальцами начал поглаживать, будя и возвращая ушедшее желание. Однако я ничего не чувствовала, боль оставалась со мной, хоть и ослабевшая, превратившаяся в неприятное ощущение между ног. Все, о чем я могла думать — это чтобы он не разорвал меня и чтобы не показать ему, как мне неприятно. Мне не с чем сравнивать, но... Он огромен! Я попыталась перевести свое внимание на что-то другое, кроме боли, напоминающей о себе при каждом движении Вульфа. О, он поглядел мне в глаза, пытливо и внимательно. Это было непривычно, и мои щеки вспыхнули. Но было в этом его взгляде и что-то такое... что запело во мне отголоском более сильного чувства, нежели простое желание.

Вульф увидел, что я смотрю на него, улыбнулся и, склонившись, коснулся моих губ своими в нежном поцелуе. И я стала думать только о том, как движется его гибкое сильное тело, как пальцы Вульфа умело гладят меня.

И за этими необычными, трепетными, чувственными ощущениями я не заметила, как прошла боль...

Но вот Вульф с утробным рычанием задвигался все быстрее, и вскоре я почувствовала, как, войдя в меня до предела, он с глухим стоном без сил опустился на меня, сжимая мои плечи ладонями.

'Как приятно чувствовать его тяжесть и, наверное, ради нее можно и потерпеть', - подумалось вдруг мне.

Потом он приподнялся на руках и, посмотрев на меня, спросил:

— Как ты?

— Нормально, — я улыбнулась, пытаясь скрыть свои чувства, но он все понял.

— Тогда поспи, — шепнул он, прижимая меня к себе, и я, подчинившись, уснула.

Ночью меня разбудили его ласки, и хотя я была готова принять его, но страх снова испытать боль заставил меня запротестовать. Однако Вульф меня не слушал.

Его губы снова ласкали меня, а руки доставляли удовольствие, пока я не взмолилась о большем. И тогда он снова проник в меня

Мысли о боли были забыты, и я почти выла от удовольствия, а губы Вульфа ловили мои крики. Он двигался во мне, доставляя безумное удовольствие. И мне уже не казалось, что слишком он большой для меня и может разорвать. Скорее, наоборот, он стал таким нужным, необходимым, родным и желанным!

— Улетай для меня, давай, — слышу я его шепот и не могу понять, чего он хочет, но в следующий миг во мне будто взорвался огонь. Перед моими глазами появились цветные пятна. Меня затрясло от пережитого, и все, о чем я могла думать, это 'Как же мне хорошо!'

Когда я пришла в себя, наши взгляды встретились.

— Ну и как тебе? — спросил он меня.

— Я даже не знаю, — покраснела я, улыбнувшись ему. — Это было непередаваемо... замечательно, — шепнула я, наконец, и потянулась к нему, тут же ощутив, что он еще во мне и все еще большой.

Удовольствие вернулось, а он, почувствовав это, сделал толчок, чем вызвал новый стон и вскрик:

— Еще!

— Хочешь еще? — изумился он. — Тогда пристегнись, — шепнул он со смешком и снова сделал движение, но на этот раз я ответила на его толчок, подавшись ему навстречу.

Наш танец начался заново, и на этот раз я почувствовала, что не одна видела цветные пятна.

Потом, лежа на плече Вульфа, я услышала:

— А теперь спи. Завтра ночью тебя ждут большие перемены, и тебе надо отдохнуть.

Мне было так хорошо, что на сопротивление не