Приват для босса - Аля Миронова

тремя (!) мониторами, навороченные клавиатура и мышка, настольная лампа и геймерское кресло в комплекте. Рядом со столом — открытый стеллаж с обилием книг по бизнес-планированию, экономике, строительству и ряд литературы на иностранных языках. По другую сторону от стола разместился кулер на небольшой столике.

Повернув голову к окну, мой взгляд притянула кровать, наверное, два на два метра с кованым изголовьем. Чуть поодаль расположился высокий комод на шесть ящиков. И напольная вешалка с несколькими костюмами.

Нестерпимо зачесались руки покопаться в комоде, потому что висящие тряпки мне показались какими-то знакомыми. Жаль перчаток с собой нет, а то мало ли во что можно влезть…

Мда, ни шкафов, ни зеркал, ни даже личной ванной. Вот тебе и удобства. Я уже собиралась выходить, как услышала приближающиеся шаги. Твою мать!

Не придумав ничего лучше, залезла под стол, прикрывшись креслом.

В комнате тут же появился помощничек. Глаза б мои его не видели, потому что смотреть, как оказалось, есть на что. Хорошо, хоть морду не видно отсюда. Небрежно наброшенный белых халат не скрывал стиральную доску в том месте, где у мужчин нередко бывает пузико, такие же белые шорты, натянутые явно на мокрое тело, по сути не скрывали ничего: от явно накаченных ног, до вполне себе нескромного достоинства. Не Аполлон, но не будь он очкастым уродом, и если бы не Малыш, то… Не-ет. Все равно он урод.

Я чуть не подпрыгнула от страха, когда на столе завибрировал телефон. Практически лысые ноги в белых тапочках (как символично, потому что я пятницу убью этого говнюка) остановились почти около меня.

— Рус, — включая громкую связь, отозвался собеседнику очкарик.

— Живой, Кир? — хмыкнул голос Хишанова. — Что хотел? Я сына купал.

Какая милота. Дайте урну, сейчас стошнит. Этот бородатый упырь еще и малым обзавелся? Мерзость! Таким размножаться категорически нельзя.

— Камиль и Эля вне приоритетов. Понимаю, — дружелюбно подхватил жополиз. — Я насчет сделки…

— Слушай, не охота мне возиться с твоей коброй. Ну правда. У меня в родственниках Гавриловы, так что Пузан может быть свободен. По крайней мере до тех пор, пока старик на пост не вернется.

— Ты же знаешь его диагноз, этого может и не произойти. Условия мы с тобой обсуждали, тем более, что…

— Ну давай, скажи уже, что я тебе должен, — чуть раздраженно перебил Хишанов.

А вот это уже интересно! А что если, Кирюша — крысюша? Вот папка-то обрадуется! Надо бы покопать в этом направлении.

— Да я не об этом! — отчаянно отозвался очкарик. — Я готов выйти против Макса.

Наступила напряженная тишина. Очкун направился к комоду, что-то вытащил и бросил на кровать. Обернулся к столу. Халат распахнулся полностью. Мой взгляд привлек огромный такой синяк на ребрах. Нихрена себе! Это Рус его так приложил?

— Отчаянный ты малый, Кир, — фыркнул Рустам. — Но и я добро помню. Извини, не рассчитал сегодня силу, да и выбесила меня эта стерва!

— Во-первых, она лучше, чем хочет казаться. Просто комплексов дохрениллион. Во-вторых, ты почти перешел грань, Рус.

— Ладно, завтра пришлю ей цветы, вино, конфеты, доволен? Только вот, стоила она того?

— Цветов будет достаточно, — проигнорировав вопрос, продолжил помощник. — Что насчет боя?

Цветов? Козлы жадные! Скупердяи подзаборные! Сами будете траву жрать! У женщин прощения просят бриллиантами! Меня так папа научил. А вы… Тупиковая ветвь эволюции! То самое доказательство теории Дарвина, неандертальцы гребаные!

— После того, как тебя осмотрит врач, боюсь, ты мог повредить ребра сегодня. А Макса за твою попытку самоубиться я посадить не дам.

— Все нормально. И я мастер спорта по боевому самбо, если ты не забыл.

— Не забыл, — фыркнул Рус. — Только Макс у меня профессионал. И ставку ты знаешь.

— Знаю, — небрежно отмахнулся очкарик.

— Тогда завтра в восемь в клубе “Зевс”.

— Хочешь громкого зрелища?

— А ты боишься мордашкой светить? Хозяин ремня выпишет? Прости, хозяйка.

— Зевс так Зевс, — раздраженно бросил очкарик и отключился.

И во что ты втягиваешь мою компанию, говнюк недоразмазаный?!

— Ксаночка, завтрак уже накрыт, — легкими поглаживаниями по голове меня будил голос тети Тани.

Резко подорвалась, приняв сидячее положение. Осмотревшись, поняла две вещи: я в своей спальне и спала в нижнем белье.

Что за черт?! Никогда не сплю в бюстике — натирает. Но почему, а лучше, как, я оказалась в своей комнате? Я же не сошла с ума? Я четко помню, как пряталась под столом в каморке очкарика.

— Как я тут оказалась? — воскликнула, не ожидая такой громкости своего же голоса.

— Милая, ты не заболела часом? — взволнованно спросила домоправительница. — Это же твоя комната, Оксаночка.

Ее успокаивающе-заискивающий тон, словно обращалась она к умалишенной, мгновенно привел в чувства.

— Да знаю я, что это моя комната! — рыкнула на ни в чем не повинную женщину.

— Завтрак накрыт, — холодно отозвалась тетя Таня и быстро удалилась, прикрыв дверь.

Ни черта не понимала! Мой мозг никак не собирался помочь сгенерировать адекватную картинку произошедшего. Я четко помнила, как спряталась под столом в комнате очкастого утырка.

Это же не мог быть просто сон? Или мог? Очевидно, сейчас мне был способен помочь только холодный душ, поэтому я и направилась в свою ванную, чтобы попытаться привести мысли в порядок.

Ледяные капли безжалостно били по телу, словно мелкие острые камушки, но лишь так я могла ухватиться за нужные воспоминания.

Мы вчера повздорили с отцом. Нет, конечно, он имеет полное право на личную жизнь. Родители давно в разводе, папа никогда ни в чем мне не отказывал, так что… Просто слишком резко на меня свалилась эта Антонина, чтоб ее. Потом я бродила по дому, была в комнате помощничка и…

— Дура инфантильная, — бурчал чей-то недовольный тихий голос. — Сколько дней прошло? А моя жизнь уже пошла по пизде! Нет, она поскакала аки сайгак, даже покатилась, я б сказал!

Наверное, мне стоило бы разозлиться, но я не видела причин для этого. Сама прекрасно знала, что тот еще подарочек.

Рывок, и словно на волнах, меня начали укачивать сильные руки. Умиротворение стремительно смещало возбуждение. Кожу, к которой прикасались крепкие пальцы, обжигало, а от этих мест разбегались табуны мурашек. Живот скрутил тугой узел желания.

Мои, до того момента, безвольно болтавшиеся, руки нашли мужскую шею и оплели ее. Жадно вдохнув запах влажного от пота тела, я вдруг осознала, что именно так пахнет мой экстаз.

Моей макушки едва ощутимо коснулись губы, и начали перебирать волосы. Я так и не нашла в себе сил, чтобы открыть глаза и лишь упивалась своими ощущениями. Неожиданно покачивания прекратились и меня придавило тяжелым телом.

— Я десять