Коллекционер бабочек в животе. Часть вторая - Тианна Ридак

было интересно и хотелось знать всё об этом, как ей самой казалось, очень страстном итальянском мужчине. Ренато откровенно поделился прошлым своей семьи, рассказав о прабабушке, которой пришлось, будучи совсем юной, во время Октябрьской революции, эмигрировать сначала в Румынию, а оттуда в Италию, в маленький городок Альберробелла, на юге страны. Там она познакомилась с будущим мужем, и после венчания молодая семья переехала в Урбино — знаменитый город в центральной Италии. Ренато, в очередной раз, с гордостью произнёс, что ему очень повезло родиться в Урбино, на родине выдающегося художника эпохи Возрождения Рафаэля Санти.

— Потрясающе! — лишь смогла с восхищением добавить Лора, когда Ренато закончил свой рассказ. Она слегка захмелела, вино оказалось достаточно крепким, при том, что сыр был жирным, а мясо солоноватое, это не мешало алкоголю проникать в кровь. Лора просто редко завтракала, и сегодня с утра ограничилась двумя чашечками кофе с корицей. В обед позвонил Ренато, как раз, когда она собиралась пойти перекусить чего-нибудь в любимом кафе на углу, почти рядом с ювелирным салоном. Аппетит тут же пропал, захотелось выглядеть как можно стройнее и красивее. Лора заменила обед походом к своему парикмахеру, благо тот был свободен. Всё вообще складывалось наилучшим образом, и Лора поняла, что Ренато очень фартовый человек. Сейчас она сидела напротив него, вся такая ухоженная, с новой прической, которую он заметил сразу, как только открыл дверь такси, встречая её у подъезда. Свежий маникюр, безупречный макияж, дорогой брючный костюм, дорогие модные туфли. Лора решила не переобуваться в сапоги на работе, и была несказанно рада, что новые туфли, купленные самой себе в подарок к восьмому марта, она не успела забрать домой.

«Взгляд дикой кошки», как выразился сам Ренато вспоминая образ Лоры, ещё когда Нелли только попросила его написать её портрет, сегодня был ещё более выразительный. Ему нравилось, что она последовала его совету и перекрасила волосы в пепельный блонд. Сейчас ему легче было подбирать ей мысленно образы, и хотелось поскорее найти самый удачный, раскрывающий её природную сексуальность.

— Я могу попросить вас кое о чём? — понимая, что больше тянуть время нельзя, спросил Ренато. Они выпили по бокалу крепкого вина за полчаса, если так пойдёт и дальше, дикий блеск в глазах переродиться в бешеный, и он просто не сможет работать. Ренато был уверен, что Лора не откажется ему немножко попозировать, но сейчас у неё была именно та стадия опьянения, когда в голове и теле ощущается лёгкость. Он не рассказал ей всех подробностей, а просто предложил для начала сделать несколько фотографий. Потом по ним он и сам сможет написать портрет, главное — взять лицо крупным планом.

— Давайте попробуем, но я вас уже предупреждала, что совсем не фотогенична.

— Вас просто не снимал Ренато Рицци! Поверьте мне, доверьтесь мне, я знаю, что делаю.

— Не снимал — звучит двусмысленно, — хихикнув, сказала Лора, вставая с кресла. Ренато её не слышал, но пошёл выстраивать фон и выставлять нужный свет.

— Вы большая умница, — сказал он спустя два часа беспрерывной работы. Видно было, что Лора устала с непривычки, но не хочет признаться. Ей было в кайф довериться, позволить: то закалывать волосы, то примерять шляпы и шляпки, переодеваться в предлагаемые Ренатом вещи. Лора без всякого стеснения раздевалась, переобувалась, примеряла разные образы, старалась не переигрывать, а быть естественной перед объективом фотоаппарата. Когда Ренато поправлял ей макияж, она, закрыв глаза, хотела, чтобы это продолжалось до бесконечности. Но ещё больше она хотела, чтобы он обратил на неё внимание, как на женщину, включив свой животный инстинкт размножения. Она хотела его, как никогда и никого, просто так, без никаких обязательств после, без никаких «стань моей навечно». Сегодня, тут, она готова была остаться в его постели на ночь, а потом исчезнуть, как отрывной лист календаря, став просто историей.

Ренато не мог не почувствовать возбуждения Лоры: полуоткрытые губы, томный взгляд, сексуальные позы, мимика, жесты… Всё это было не пошло, а наоборот — походило на прекрасную актёрскую игру. Ренато не хотелось думать, что Лора откровенно с ним заигрывает. Да и ему самому не хотелось возбуждаться от мысли, на что эта женщина способна в постели. «Если бы я спал с каждой, кто приходит на фотосессию, — думал Ренато. — Я давно бы потерял чувствительность и способность ощущать как разрываются коконы внутри и из них вылетают бабочки. Я не кролик, и не коллекционер женщин, я коллекционер бабочек в животе».

— Это последний образ на сегодня, приколите, пожалуйста, это тут, — Ренато протянул Лоре брошь в виде мухи, показывая пальцем на место чуть выше левой груди.

— Та самая, с ситаллом, — обрадовалась она. — Удачно, конечно, сделана — хорошая работа, — Лора, как профессионал, автоматически принялась снова оценивать брошь.

— Вам очень идёт. К этому синему платью — perfetto, — идеально! — воскликнул радостно Ренато. — Теперь мне нужен ваш влюблённый взгляд…

— В кого? — Лора застыла в недоумении, слегка наклонив голову вперёд.

— Я не знаю. В себя, в небо, в этот вечер… Вы любили когда-нибудь?

— Ну конечно. Просто вы так неожиданно это сказали, я… Я растерялась, если честно. А вы, Ренато, простите за глупый вопрос, были когда-то влюблены по-настоящему? — парировала Лора, пытаясь выиграть немного времени, к тому же узнать побольше об этом талантливом фотографе и художнике.

— Я всегда влюблён, — тут же, не раздумывая, ответил ей Ренато. Иногда больше, иногда меньше, и это не обязательно человек. Я люблю жизнь, природу, вкусную еду, вино… вас уже немного люблю, но это не секс.

— Хотите сказать, что я не сексуальная?

— Oh mamma mia! Ancora una volta sento questa logica femminile! Mi farai impazzire! (с итал. — О, мама моя! Опять я слышу эту женскую логику! Вы сведёте меня с ума!) — подняв раскрытые ладони, раздраженно сказал Ренато. — Ну нет, нет конечно! Это тут ни при чём, вы очень сексуальная, но любовь — это совсем другое. Понимаешь? — он, от волнения, перешёл на «ты».

— Понимаю, — от чего-то расстроившись кивнула Лора. «Чего вообще вам мужикам надо, фиг поймёшь, — думала она про себя. — Я тут перед тобой из кожи вон лезу, чтобы понравиться, а ты мне о платонической любви заливаешь как соловей. Может ты импотент? Или голубой? Теперь понятно, почему ты запал на Нелли… Хотя, нет! Она же рассказывала как-то, что ты иногда влюбляешься в своих муз. Блин, и что тебе, зараза, надо ещё? Чем я не подхожу, охотник хренов? Убегающую лань им всем подавай, так я бегаю плохо! И не люблю я бегать! Неужели не