Звезда Теночтитлана - Анна Чайка

Но после так сказать официальной части, женщины вышли к мужчинам во двор и начались танцы. Правда, с музыкальными инструментами у ацтеков было туго. В основном это были ударные, несколько барабанов и различные виды трещоток и что-то типа тамбуринов. Танцы у них тоже были довольно своеобразные.

Первый танец танцевали мужчины-воины, одетые в свои лучшие повязки и накидки. Подпрыгивая и постукивая ногами, они скакали вокруг костра, помогая себе всевозможными трещотками надетыми на запястья. В время от времени то один танцор, то другой выходил поближе к костру и показывал более залихватские па. Ну, там, то на одной ноге попрыгать раз сорок, то на другой! Или на корточках. Ей богу, никакого разнообразия, даже русская присядка лучше. Как объяснила мне Коаксок, этот танец был обращения к богам для хорошего похода. А для пущей надежности, завтра на теокалли еще жертвоприношение проведут. Ну да, куда уж без жертвоприношений!

Второй танец был женским. Правда, он мало чем отличался от мужского. Единственным отличием было то, что к барабану добавился звук большой ракушки и небольшой дудочки. Да и девушки в руках держали гирлянды из цветов.

Эх, не хватает им тут танца живота! Ударила мне в голову шальная мысль, навеянная парами октли.

А что, это идея!

Только наряд нужен более-менее подходящий.

— Коаксок, я хочу показать свой танец. Это можно?

— Конечно! Отец позвал самых лучших музыкантов.- гордо ответила мне эта наивная ацтекская девочка. — Они все сыграть сумеют!

Ну, ну, представляю «Лунную симфонию» в исполнение этих музыкантов!

— А еще мне нужно переодеться.

Забежав в свою комнату, вытащила из сундука традиционную ацтекскую юбку, что недавно подарила Мия. А вот, что делать с верхом? Так, на мне лифчик есть, но выходить в одном лифчике, как-то не мое. Вытащив отрезок самой тонкой ткани. Накинула на шею, затем на груди перекрутила и взяв концы в две стороны под подмышками, попросила Коаксок завязать на спине получше. Получился небольшой топик с петлей на шее, вроде того, что наши умелицы на пляже носят.

Оглядела себя, вроде то, что надо. Грудь закрыта, а живот открыт. Распустила волосы, собрав с двух боков в маленькие косички, что переплела сзади. Получилось, вроде импровизированной «мальвинки». На руки надела все браслеты, что мне успели подарить. Штук по пять на каждую руку.

Коаксок оглядев меня, добавила на обе ноги браслетики из цветов, что были сегодня на всех незамужних девушках.

Когда снова вышла во двор, пыл как-то сразу поутих. Столько настороженно — восхищенных мужских глаз остановилось на мне!

А потом я встретилась с его взглядом. Шоколадный, бархатный, словно у лани, но такой мужской! Этот взгляд говорил мне, что я самая красивая. И все вдруг стало неважным! Только этот взгляд, что пожирал и одновременно притягивал.

Повернувшись к музыкантам, царственно кивнула, чтоб играли. Неважно что, у них все равно вся музыка на один лад! Музыканты, естественно заиграли женский вариант, тот, что с ракушкой.

И глядя в глаза принца, сделала шаг с левой ноги. Да, юбку я специально надела таким образом, чтобы при движении моя нога высовывалась из импровизированного разреза. И сделала три поворота, чтобы прогнуться возле самого костра.

Я не занималась восточным танцем профессионально, но в школе мы однажды ставили восточный танец на конкурс. И мама Дашки Назаровой, что была помешана на восточных ритмах, заставила нас всех выучить основные движения руками, животом, бедрами. Так что танец у нас получился очень даже ничего. А многие мои одноклассницы, у которых были деньги, записались потом на курсы.

А сейчас всецело отдавалась ритмам, что отбивали барабаны. Меня с головой накрывало чувство эйфории! Ритм был рванным и размашистым. Вот и движения получались такими же, но сглаживались движением рук, что словно крылья летали надо мной. Повернуться спиной, движение вправо, движение влево и прогиб, чтобы снизу вверх увидеть этот горящий взгляд.

Движения бедрами, снова прогиб. И боком вместе с ударами бедрами проход вперед. Движение головой, чтобы волосы красивой волной качнулись в сторону, в другую. Руки вверх, они словно два голубка парят над моей головой. А я слежу за ними. А со мной и зрители. А теперь волна плечами и руки разлетаются в стороны. Плавно приседаем, чтобы резко подняться, а теперь максимально быстро потряхивая плечами, шагаем назад, разворот и прогиб вправо, и снова плечи, шаги назад и прогиб влево.

Когда я опустилась на землю, спрятав лицо. Во дворе повисла абсолютная тишина. Зрители и до этого, казалось, не дышали. А тут и музыка стихла.

Поднялась, прямо посмотрев на Куаутемока. На его лице снова была маска и только горящий взгляд, говорил мне о том, что мой танец не оставил его равнодушным.

Поклонилась всем зрителям и развернувшись пошла к себе. Что-то устала я сегодня!

А гости еще долго веселились и еще долго доносились до моей комнаты удары барабанов. Но я спала. И во сне меня преследовал завораживающий взгляд шоколадных глаз, на дне которых пылал пожар.

* * *

*тиакис — рынок

**октли — хмельный напиток из забродившего сока агавы.

Глава 8

Отъезд

В день нашего отъезда, чтобы умилостивить богов, испросить их помощи в дальней дороге, а также по случаю одного из очередных празднеств, которых у индейцев неисчислимое множество, на теокалли было устроено великое жертвоприношение. Мне приходилось наблюдать эти ужасы ежедневно, но я старалась не думать над этим.

В один из первых дней здесь в Точтепеке я увидела, как по улице ведут мужчин и женщин, привязанных к длинной жерди. Их конвоировали воины, а впереди шли жрецы в своих черных одеяниях.

— Куда ведут этих несчастных? — помнится, спросила я у Коаксок.

На что она, не мудрствуя особо, ответила:

— На теокалли, завтра большой праздник. Поэтому подношений богу должно быть много.

На следующий день вся семья касика, нарядно одевшись отправилась на площадь. Я же осталась дома. И больше никогда не ходила рядом с площадью, если слышала характерные удары барабана. Мне и первого дня хватило.

Но сегодня я была обязана подняться вместе со всеми на вершину ступенчатой пирамиды. Внизу собрался весь город, нарядно одетый по такому случаю. Мы стояли вокруг жертвенного камня и ждали. Все было готово.

Но вот свирепый паба, тот самый, что кланялся и полз в мою сторону в первый день, вышел из святилища и сделал