Танцуй для нас - Tommy Glub

— Не останавливайся, — тут же хриплый приказ и резкий выдох. Его ладонь в моих волосах, но не сжимает и не тянет. Думаю, он просто хочет хотя бы немного контролировать ситуацию. Уверена, он не даст мне остановиться, а потому я не могу медлить.

Зажимаю губами тонкий латекс совсем не осознавая, что творю. Едва освобождаю налитый крепкий член из штанов, тут же касаюсь губами, слыша тихое от Кира:

— Охуеть.

Конечно, у меня не получается этого сделать до конца. Но помогая пальцами, я осторожно заканчиваю этот момент, языком снова собираю вкус Марата. Веду вверх, останавливаясь только на кадыке.

— Дальше, — нетерпеливо шепчет Марат, чувствуя мою остановку. Он помогает мне усесться верхом, а там дело за малым. Мы оба с первых секунд дуреем от острого, приятного проникновения и близости. Марат с силой сжимает мою попу, он снизу, но ведёт по-прежнему. Только сейчас кажется, что он ни на миг не позволял мне вести, уверенно ведя до края и соблазняя всем своим естеством.

— Я бы на тебе повязал бантик и забрал себе, как приз, с которым никогда не поделюсь, — слышу шёпот Кира, едва меня уверенно приподнимают и обратно садят. В следующий миг я уже сама делаю то же самое, приятно ощущая наполненность. Стараюсь не думать, что мы сейчас в откровенной позе и прямо за окном нас могли бы увидеть… Но мы высоко. Потому мне отчасти спокойнее. Только острее ощущения…

— Кроме меня, — хрипло шепчет Марат, констатируя факт. Я же давлю ухмылку: их слова этой ночью ничего не значат. А хороший секс может быть не только со мной.

По сути, во мне нет вообще ничего особенного. Я обычная и ничем не отличаюсь от других…

Движения такие медленные и ощутимые, что меня бросает в жар. Я чувствую как возбуждён Кир. Его дыхание, нетерпеливые поцелуи и редкие короткие затяжки сигаретой. Он держит её осторожно, но создаётся такое впечатление, что он контролирует только свою руку с этой самой сигаретой. И больше ничего.

Его губы пропитаны запахом и вкусом табака с мятой. Он определённо пьян и возбуждён, а по тела так и стекают капельки пота. Я точно так же опускаюсь, как могу, к его ключице и слизываю капельку, приводя его моментально в состояние экстаза. Кир тут же ловит мою руку и заставляет обхватить его член, своей ладонью немного направляя и сжимая сильнее. Но едва он отпускает, я тоже разжимаю захват. Ловлю его тёмный взгляд своим ошалелым, от возбуждения и наслаждения одновременно, и, едва он открыл рот, чтобы что-то спросить, я лижу собственные пальцы и снова опускаю ладонь. Из его рта вырывается только грязный мат, он прижимается лбом к моему, пока Марат неконтролируемо берёт меня, доводя медленно и уверенно до нашего общего, совместного и такого желанного оргазма.

К которому приходим почти что одновременно и едва ли понимая, что вообще с нами происходит. Я путаюсь. Не понимаю, почему всё это чувствую. Мне дико и странно думать о себе плохое, мне страшно, что я за деньги творю подобное.

Оргазм накрывает лавиной и распаляет и без того горячую кровь в венах. Дыхание не приходит в норму долго, а мы не двигаемся, пытаясь прийти в себя.

Мы дышим рвано, цепляясь и начиная по-тихонько осязать и чувствовать ещё что-то. Второй секс подряд дарит такие ощущения. Второй раз я готова забыть всё на свете, но ни за что — эту ночь.

Мне так страшно. Так хочется не чувствовать эту эйфорию и бешеное удовольствие. Боюсь признать, что я никогда не чувствовала хотя бы близко что-то подобное. Страшно, что для них это всего лишь игра. Что они этой ночью просто проводят время с целью максимально испортить личные жизни, очернить, испачкать… Мной.

Ведь это по сути так и есть.

9

Поразительно, как ближе к рассвету квартира преобразилась в уютное и просторное логово. Здесь нет никаких безделушек, лишних вещей на полочках, а потому она кажется необжитой. Но здесь свой уют. И мне нравится тут находиться. Люблю такой стильный, даже кое-где брутальный минимализм и как можно больше пространства, потому жизнь в общежитии, отчасти, меня расстраивает. Мягкое неяркое освещение подчёркивает то, что это только мужское пространство. Вдоль барной стойки и по гостиной размещены многочисленные свечи в стеклянных подсвечниках. Они создают мягкое, теплое свечение, которое придает атмосфере нежность и расслабление.

Свечи уже горели, когда я пришла снова из душа. Наверное, утром мне нужно будет ещё раз привести себя в порядок. Мужчины не церемонятся. А я не хочу, чтобы они вообще о чём-то думали. Мне нравится, когда под нами плавится пол и кожа заживо сгорает от каждого прикосновения.

Я не замечала свечи, пока они не начали гореть. Их не так много, учитывая масштабы квартиры, но именно этот мягкий рассеянный свет и делает атмосферу более интимной. Хотя, кажется, больше некуда. И так всё вокруг так красиво, что замирает сердце…

Мы молчим долго. Едва доели привезенную еду, мы просто расположились у окна и думали о своём. И всё это кажется чертовски правильным.

Попивая вино из большого пузатого бокала, я сижу на подоконнике, абсолютно голая. Впервые мне не страшно, что на меня смотрят так откровенно. Напротив сидит Кир, устремив взгляд на ночной город и лишь иногда прищуривается, словно высматривая что-то там, внизу.

— Сколько тебе лет? — в абсолютной тишине голос Марата звучит очень приятно. Рассеивается по помещению, но не превращается в эхо.

— Двадцать…

— Думаешь, я не знаю сколько тебе лет, Кир? — хохотнул мужчина. Он лежит на диване совсем рядом. Они снова надели только те же спортивные штаны, видимо, больше чтобы не смущать друг друга совсем обнажённым видом.

— Я хотел пошутить, — усмехнулся мужчина напротив, переводя взгляд на меня.

— Смешно.

— Мне девятнадцать пока, — ответила быстро, переводя взгляд вниз и видя, как длинные пальцы Кира ведут вверх по моей ножке и останавливаются на коленке. Он задумчиво водит круги указательным пальцем и чему-то кивает.

— Пока?

— Скоро день рождения, — пожала плечами. Относительно скоро, летом. И я не стану ничего отмечать. Лучше отпраздную, когда со мной будет сестра. Немного дёргаю коленкой, когда становится щекотно и улыбаюсь. — Щекотно.

— А мне приятно трогать тебя. Кожа мягкая, — Кир, вопреки своим словам, наклоняется и целует коленку, затем хватает кожу зубами.

— Танцуешь из-за быстрых денег? — Марат решил мне под утро устроить допрос? Зачем? Не лучше бы остаться незнакомцами и не провоцировать