Этика греха - Анна Есина

— А что сдерживает тебя? — неожиданно для всех спросил Влад, обращаясь к преподавателю.

Ева застыла, краска отлила от щёк, губы задрожали, но она моментально взяла себя в руки.

— То же, что и вас всех, — ответила дипломатично.

Как бы не так! Он прекрасно понимал, что её личный список совсем иной: «Муж. Возраст. Профессиональная этика». Именно в таком порядке.

— Подождите… — зубрилка Маша решила блеснуть умом. — Получается, мы сами себя ограничиваем?

— Именно так! — Ева с благодарностью ухватилась за простейшую мысль. — Настоящая свобода начинается с внутренней свободы.

«Так отпусти себя!», — хотелось крикнуть Владу. «Дай себе свободу быть в моменте и чувствовать», однако он промолчал. Дальнейший план действий созрел окончательно. Больше не будет места для манёвров, он не оставит ей времени на рефлексию и осмысление всего случившегося.

В конце занятия Ева, как обычно, обратилась к студентам с коротким напутствием:

— Друзья, запомните: свобода — это не подарок судьбы, а результат вашего выбора!

— А ведь ты права… — ввернул Влад негромко. — Некоторые, — он особенно подчеркнул это слово, — сами себя сажают в клетку собственных страхов.

— Спасибо за этот эмоциональный разговор, — Ева как бы завершила лекцию.

Крицкий скрипнул зубами, но позволил ей обмануться. Пускай считает, что он отступился. Видимо, её клетка сплошь состояла из надуманной лжи.

***

Вечер окутал двор пурпурным покрывалом, превращая унылые панельные двенадцатиэтажки в мрачные башни с горящими окнами. Между домами сновали соседи: мамы с колясками, подростки в рваных джинсах, гоняющие мячик, и старушки в цветастых халатах, собравшиеся на лавочке для вечерних пересудов.

У капота ярко-красного спорткара, похожего на хищного зверя, застыл Влад. Дизайнерские джинсы обтягивали мускулистые ноги, а футболка от известного бренда подчёркивала рельеф торса.

Его автомобиль — низкий, агрессивный, с хромированными дисками, отполированными до зеркального блеска, и тонированными стёклами, за которыми мерцала бордовая кожа салона — выглядел как хищная рыба, застывшая в ожидании добычи. Влажный от вечерней росы асфальт отражал его дерзкий красный цвет, создавая иллюзию, будто машина парит над землёй.

— Эй, красавчик, не подбросишь до дома? — проворковала мимо проходящая девушка в коротком платье, но Влад лишь небрежно махнул рукой, не отрывая взгляда от входа в подъезд.

В этот момент во дворе показался высокий мужчина в дорогом сером костюме, сшитом по индивидуальному заказу. Его осанка и уверенные движения выдавали человека, привыкшего командовать. Он вежливо кивнул соседке с коляской:

— Добрый вечер, Анна Петровна. Как ваш малыш?

— И вам доброго вечера, Константин Матвеевич, — ответила та. — Спасибо, спит как ангел.

Влад мельком взглянул на мужчину, но тут же вернулся к своему ожиданию, не подозревая, что перед ним только что прошёл муж Евы.

В этот момент старушки на лавочке начали перешёптываться, бросая любопытные взгляды на Влада и его машину, а подростки, закончив игру, направились к выходу из двора, обсуждая крутость алой тачки.

Крицкий подождал ещё пару минут, проверил мессенджер. Сообщение, отправленное полчаса назад с левого номера, было прочитано, но никакой реакции не последовало.

«Это Влад. Я у тебя во дворе. Либо спускаешься вниз ты, либо поднимусь я, и тогда придётся знакомить меня с мужем».

Он добавил ещё одно предложение: «Не напомнишь этаж?»

Сработал сигнал домофона, из подъезда выбежала Ева в трикотажном костюме. Простенькое одеяние делало её уютной и домашней, а распущенные волосы и отсутствие макияжа добавляли облику нотку ранимости. Такую хотелось не драть сутками напролёт, но оберегать, холить и лелеять.

— Ты ненормальный? — она подскочила к Владу, однако замерла в полуметре. — Я же объяснила, что мы закончили. Что ускользнуло от твоего понимания?

— Сядь в машину.

— И не подумаю. Уезжай. Оставь меня в покое, — она старалась говорить сдержанно, не повышала голос, но глаза высекали искры.

— Сядь в машину, Ева. Последний раз прошу.

Она покачала головой. Влад схватил её за руку и поволок к пассажирской двери.

Ева пробовала высвободиться, но безуспешно.

— Ты делаешь мне больно, пусти! Соседи же смотрят!

— Хочешь, чтобы они увидели больше? — прошипел он. — Прекрати дёргаться и больно не будет.

— Господи, Крицкий, неужели у тебя начисто отсутствует мозг? Что ты вытворяешь?

Влад затолкал бойкую особу в машину, заставил пристегнуться и пригрозил:

— Выйдешь из машины, и я камня на камне не оставлю от твоего брака. Это я тебе гарантирую.

Она зло хлопнула себя по лбу, будто наказывая за неосмотрительность, но осталась сидеть на месте. Он быстро обогнул капот, прыгнул за руль, завёл мотор, и с сытым урчанием спорткар рванул с места.

— Откуда ты только свалился на мою голову? И как от тебя избавиться, скажи мне, как?

Влад сосредоточенно гнал по городу. Манёвры, перестроения, обгоны — всё с холодной решимостью во взгляде. Стрелка спидометра медленно перевалила за сотню километров в час. Камеры на перекрёстках только успевали фиксировать нарушения.

— Хочешь от меня избавиться? — спросил с ухмылкой. — Способ ты знаешь.

— Очередная профанация? Отсосу и свободна, или тебе захотелось чего-то более существенного? — она скрестила руки на груди и нахохлилась, как воробушек в бурю.

— Месяц отношений, я ж вроде говорил, — Влад старался ничем не выдать своего разочарования. Она и впрямь всё для себя решила и поставила жирный крест на интрижке. Правильная же, сука, до оскомины.

— Говори прямо: месяц стонать под тобой. Не нужно этих красивых фраз и завуалированных терминов. Ты не отношений хочешь, а перепихона.

— Ну раз ты меня раскусила, может, перестанешь корчить из себя невинность?

Они выехали за пределы Иркутска и с одуряющей скоростью помчались по трассе. Сумерки опускались на деревья, скрадывая яркость зелени.

— Тебе не приходило в голову, что кто-то может тебя не хотеть? В порядке бреда, например.

— Кто-то — это ты? — он мельком посмотрел на неё.

— Представь себе. Взрослым и самодостаточным людям не обязательно ставить зарубки на всём, что по естественным причинам оказывается вне досягаемости. Ты поймёшь эту аксиому, хоть и позднее. Когда перестанешь сучить ножками и требовать всё, на что падает взгляд.

— То есть ты — каприз, а я крикливый мальчишка, да? — подытожил Влад.

— Молодец, садись, пять. Хочешь повзрослеть — начни думать о чувствах других. Сиюминутные удовольствия — это, бесспорно, прекрасная вещь, но существуют такие вещи, как долг, преданность, семейные устои. Я поддалась слабости…

— Дважды.

— Именно. И в обоих случаях повела себя безнравственно. Этого больше не повторится.

— Вот как?

— Именно так. Поэтому, пожалуйста, отвези меня назад. И забудь обо всём, что было.

— Не могу, — Влад улыбался, хотя на душе кошки скребли. — Мы почти приехали.

Он свернул на неприметную дорогу, уходящую вглубь леса, и лихо помчался к неведомой