Горячий как грех - Джей Ти Джессинжер

— Я шучу. Там всего двадцать восемь сантиметров.

— Поздравляю, придурок. Думаешь, сможешь рассказать оставшуюся часть истории, не сломав руку, хлопая себя по спине за размер своего члена?

Он делает вид, что размышляет.

— Я постараюсь.

— Буду очень признателен.

— На чем я остановился?

— На Хлое, которая давится. И спасибо тебе, придурок, за эту картинку, которую я никогда не смогу выбросить из головы.

— Ой, да не завидуй, братан. Уверен, твой крошечный член отлично справляется со своей задачей. — Он на мгновение замолкает. — Кстати, когда у тебя в последний раз была девушка?

Я с облегчением вздыхаю, провожу рукой по волосам и допиваю виски.

— Ладно. Не отвечай, скрытный ты ублюдок. Продолжаю. С тех пор это случалось время от времени, но теперь стало регулярным. Примерно пять дней из семи. Обычно ближе к вечеру. Я просто занимаюсь своими делами, и вдруг правый глаз начинает видеть. Это не то же самое, что стопроцентное зрение или что-то в этом роде. Я бы никогда не сдал экзамен по вождению. Но на несколько часов я становлюсь зрячим.

Эй Джей на мгновение замирает, затем делает глубокий вдох. Его голос полон удивления, когда он тихо произносит: — Я вижу.

Из дверного проема доносится тихий вскрик. Я оборачиваюсь. Там стоит Хлоя с тарелкой еды в руках, застывшая в изумлении, с побелевшим лицом и огромными голубыми глазами, полными слез.

Приглушенным голосом она спрашивает: — Скажи, что ты только что сказал то, что я думаю.

Эй Джей смотрит на нее с обожанием, которое читается в каждой черточке его лица.

— Мне нравится на тебе это желтое платье, ангел мой, — тихо говорит он.

Хлоя заливается слезами, роняет тарелку с едой и бросается к Эй Джею. Она обнимает его за плечи и начинает страстно целовать, всхлипывая и повторяя, что любит его.

Эй Джей смеется и обнимает ее одной большой рукой, прижимая к себе.

Эбби, разбуженная шумом, просыпается и начинает кричать.

Я понимаю намек и выхожу из комнаты, тихо закрыв за собой дверь.

5

Внизу бушует вечеринка.

Пока меня не было, на террасе у бассейна появилась группа огненных танцоров с обнаженными торсами и в юбках из листьев. Они устроили настоящее шоу, вращая горящими мечами и палками, вырисовывая ими замысловатые огненные круги, и исполняя нечто среднее между боевыми искусствами и ритуальными танцами.

Я беспокоюсь, что девушки в перьевых головных уборах могут вспыхнуть, как факелы, но, похоже, никому нет дела до того, что они находятся слишком близко к огню, а ведь на них легковоспламеняющиеся костюмы. Они то и дело мелькают среди танцоров-мужчин, виляют задницами и доводят толпу до исступления под оглушительную музыку.

— Если и есть что-то, что можно сказать о моем мужчине, так это то, что он умеет устраивать вечеринки.

Я оборачиваюсь на язвительный голос. Рядом со мной у подножия лестницы стоит Кэт и с кривой улыбкой наблюдает за происходящим. Она переводит взгляд на меня, и ее улыбка становится мягкой.

— Думаю, это не самый лучший способ тебя проводить.

Я обнимаю ее за плечи и сжимаю.

— Не говори глупостей. Это потрясающе.

— Но это не совсем в твоем стиле, да?

— Ты шутишь? Здесь виски премиум-класса. Все мои лучшие друзья в одном месте. Здесь фейерверки, музыка и вкусная еда. Как это может быть не в моем стиле?

— Не забывай про горячих полуобнаженных танцовщиц.

— Они тоже замечательные. Все это действительно здорово, Кэт. Большое тебе спасибо. Я правда ценю это.

Она с нежностью смотрит на меня, ее красивые зеленые глаза щурятся.

— Это одна из тех вещей, которые я в тебе люблю, Барни.

— Что именно?

— Ты лжешь только для того, чтобы не причинить боль другим.

Я отмахиваюсь от комплимента.

— Да, да. Я потрясающий. Как ты себя чувствуешь? Тебе лучше?

— На самом деле я устала. — Словно в ответ на мои слова, Кэт подавляет зевок. — Наверное, старею. Раньше я могла развлекаться полночи!

— В тебе растет человек. Это требует много сил. Почему бы тебе не подняться наверх и не лечь спать?

Она оглядывается по сторонам и качает головой.

— Как будто я могла уснуть под этот грохот. Боже, о чем мы только думали?

Я усмехаюсь, глядя на дым, висящий в воздухе, на то, как все еле держатся на ногах, и на группу полуобнаженных людей, которые извиваются на диване, целуются и лапают друг друга.

— Кажется, вечеринка зажила своей жизнью.

— Ты что, заигрываешь с моей женщиной, братан?

Нико подходит к нам, ухмыляясь и держа в руке коктейль. Кэт, как всегда, когда смотрит на него, начинает светиться. Я в последний раз сжимаю ее плечи, прежде чем отпустить в объятия Нико. Она обхватывает его руками за талию и прижимается к его груди, закрыв глаза и довольно вздыхая.

— Я отбиваю от нее назойливых поклонников.

Я прищуриваюсь, глядя на проходящего мимо парня, который слишком откровенно пялится на задницу Кэт.

У нее классическая фигура типа «песочные часы», так что такое случается часто, но я все равно не выношу, когда некоторые придурки так себя ведут. Заметив мой испепеляющий взгляд, он понимает намек и отводит глаза, быстро уходя прочь, пока мой кулак не познакомился с его лицом.

Внезапно Нико тоже замечает дымку в воздухе. Он напрягается.

— О нет, только не это. Детка, тебе не стоит вдыхать все это! И не стоит засиживаться допоздна, тебе нужно отдыхать! Мы уложим тебя в постель.

Кэт начинает возражать, но, как известно нам троим, это бесполезно. Как только у Нико включается режим защитника, все, пиши пропало.

Он доказывает это словами: — Не болтай, женщина. Замолчи и попрощайся с Барни.

Разумеется, Кэт не может не съязвить, прежде чем он добьется своего.

— Как я могу попрощаться и одновременно замолчать, суперзвезда?

Нико усмехается и игриво шлепает ее по заднице. Затем протяжно произносит: — Теперь ты просто напрашиваешься, чтоб я тебя отшлепал, да?

Она поворачивается ко мне, закатывает глаза, но при этом улыбается и крепко меня обнимает.

— Это не прощание, — говорит Кэт мне на ухо. — Просто спокойной ночи. И не забывай, ты обещал приехать к нам на Рождество. В Нью-Йорке в декабре слишком холодно для твоих старых костей.

Я смеюсь и обнимаю ее в