Любовь Сурового - Валерия Ангелос

Морозные вспышки пробегают по груди. По спине. Холод сковывает меня словно панцирем.

И некоторое время действительно не могу шевельнуться. Не пытаюсь. Попадаю под воздействие темных глаз и ничего не получается с этим сделать.

Меня отрезвляют все громче звучащие приборы.

Сама не знаю, как сбрасываю оцепенение. Все же подаюсь вперед и жму на уже знакомую кнопку вызова медсестры.

Дверь распахивается. Чуть ли не через секунду.

Появляется врач. Несколько медсестер. Еще какой-то мужчина в белом халате. Его лицо выглядит незнакомым.

Растерянно глянув по сторонам, снова смотрю на Айдарова.

Он морщится. Недоволен.

— Извините, вам лучше сейчас выйти, — говорит врач.

— Как он? — от волнения с трудом двигаю губами. — Ему… лучше?

Боюсь, что-то спрашивать. Вроде и хороший знак, что Айдаров настолько сильно сжимает мою руку, глаза открыл. Но…

— Мы обсудим это позже, — замечает доктор.

Пока еще здесь нахожусь, смотрю за всем. Вижу, как Айдарову делают несколько инъекций.

Медсестра заслоняет его лицо, когда подается вперед.

Наш зрительный контакт разорван.

Меня выводят из палаты.

Уже за дверью осознаю, что Айдаров не заговорил. Не знаю, как бы он промолчал. Особенно после тех моих фраз.

Может, не слышал?

Надежда мелькает под сердцем и тут же сгорает.

Нет. Все он слышал. По глазам было понятно. Очень… заметно.

Так и стою, прислонившись спиной к стене, пока не выходит врач. Поворачиваюсь, смотрю на него, опасаясь задать вопрос.

— Сейчас еще тяжело что-то говорить, — произносит доктор, внимательно глядя на меня. — Но положительная динамика есть. Допускаю, что ваши визиты пошли на пользу.

Сердце судорожно сжимается.

Трудно понять — мне стоит порадоваться или… когда Айдаров окончательно придет в себя, кошмар начнется заново?

14

Ночь проходит почти без сна. Зависаю во взвинченном состоянии. Мыслей столько, что сомкнуть глаза не получается.

А утром приезжает Медведь. В обычное время.

Не угрожает. Не давит. Он вообще как-то иначе сегодня выглядит. Но эта перемена еще вчера началась. Когда этот человек говорил с врачом.

Кажется, у него тогда даже лицо посветлело.

Все благодаря хорошим новостям.

Айдаров очнулся.

Это же… хорошо.

И для меня тоже.

Надеюсь. Пока тяжело разобраться. Однако вряд ли бы мое положение могло бы улучшиться, будь он и дальше без сознания.

А теперь — снова неизвестность.

Мое сердце стучит все сильнее. Набирает обороты с каждым новым этапом. Когда усаживаюсь в машину к Медведю. Когда он привозит меня в больницу. Когда иду по уже знакомым коридорам больницы. Когда поднимаюсь на лифте. Когда оказываюсь перед палатой.

Дверь открывается. И… мой пульс окончательно сходит с ума.

Айдаров лежит. Верхняя часть кровати приподнята, поэтому он сразу видит меня, поворачивает голову.

Врач говорит что-то. А я не слышу. Видимо, это насчет того, что нас оставят наедине, потому как дверь позади закрывается.

Застываю, глядя на Айдарова.

Он бледный, осунувшийся. Но в то же время сегодня выглядит как будто бы… крепче.

— Чего стоишь? — спрашивает хрипло. — Подойди ближе.

Подходить мне не хочется. Заставляю себя шагнуть вперед. Каждое движение дается с трудом.

— Здравствуйте, — говорю.

— Здравствуй.

Останавливаюсь неподалеку от кровати.

— Присядь, — выдает Айдаров, переводя взгляд на кресло неподалеку.

Выполняю его распоряжение.

Сколько мне придется пробыть здесь? Пятнадцать минут? Может быть врач и говорил об этом, но я не слышала…

Срок могли продлить. Он же очнулся.

Повисает напряженная тишина.

Меня бросает в холод.

— Что молчишь? — вдруг спрашивает Айдаров.

Неуверенно веду плечами.

— А что говорить? — роняю. — Вы же не спрашиваете ничего.

— Так я и раньше не спрашивал, — кривая усмешка. — А ты говорила.

Горло сдавливает. Язык примерзает к нёбу.

— Столько наговорила, — хрипло добавляет Айдаров. — Такая смелая была. Потому что я спал?

— Не знаю. Наверное, нет, — невольно качаю головой. — Просто…

Вынуждаю себя замолчать.

Но тут он приподнимает бровь. Слегка выгибает, совсем короткое движение. Но что-то внутри дает трещину, потому неловко отведя глаза, говорю все как есть:

— Думала, вы не очнетесь.

Айдаров смотрит на меня.

А потом…

Как засмеется. Коротко, отрывисто. Но почти сразу этот смех обрывается. Он кривится от боли, накрывая ладонью живот.

— Ну извини, что не умер, — говорит с ухмылкой.

— Нет, — замечаю. — Вы не поняли. Это даже хорошо, что так сложилось, что вы пришли в сознание.

— Да?

— Было бы намного хуже, если бы вы… если бы вам не стало лучше.

Айдаров вопросительно смотрит на меня.

Помедлив, отвечаю:

— Меня бы тогда, наверное, убили.

Он молчит.

— Этот ваш Медведь, он такой… — запинаюсь.

— А-а, вон оно что, успела пообщаться с Медведем, — ровно заявляет Айдаров, спокойно усмехается. — Он такой.

Кивает.

— Он тебя и раньше не одобрял, — добавляет.

Нервно сцепляю пальцы в замок, глядя на него.

— Но это все похер, — продолжает Айдаров, проходясь по мне пристальным взглядом, кажется, отмечает каждую деталь и чеканит: — Ты моя жена, Аня. Будет так, как я скажу. Для всех.

15

Этот визит занимает больше времени, чем обычно. До самого конца я как на иголках. Хотя если посудить спокойно, то ничего особенного не происходит.

Айдаров задает несколько вопросов. Общих, ровных. Отвечаю.

— Подойди, — в какой-то момент говорит он.

Тут мое сердце и обрывается.

В напряжении поднимаюсь, подхожу к его кровати. Сердце бешено грохочет в груди. И кажется, он может слышать гулкие удары, которые меня оглушают.

Как ни пытаюсь собраться, успокоиться, держаться… моего самообладания хватает лишь на то, чтобы застыть рядом с Айдаровым.

Его крупная ладонь обхватывает мою. Сжимает. Его большой палец слегка скользит по внутренней стороне запястья. Там, где особенно ощутимо, как дико пульсирует кровь.

— Чего ты боишься? — спрашивает он.

И правда — чего?

Его взгляд встречается с моим. Сразу хочется отшатнуться. Такой тяжелый, жесткий, давящий.

— Не нравятся мне твои глаза, — замечает хрипло. — Как у загнанного в капкан зверька.

Так ты же сам… довел до этого.

Тянет выпалить ему в лицо.

Но я молчу.

Айдаров крепче мою руку обхватывает. Переплетает наши пальцы и продолжает смотреть на меня очень пристально.

— Тебе нечего бояться, — заявляет.

С этим можно поспорить, но конечно, я не решаюсь. Мысли вертятся вокруг одного.

Только бы скорее уйти. Только бы…

— Завтра жду тебя, — говорит он.

Наконец, отпускает.

Когда Медведь привозит меня к Айдарову на следующий день, невольно застываю на пороге, увидев, что мужчина уже сидит.

Спинка кровати поднята будто он в кресле.

На небольшом узком столе, который обычно используется для еды, которую приносят пациентам, стоит ноутбук.

Айдаров что-то внимательно изучает.