Любовь Сурового - Валерия Ангелос

Но Айдаров удерживает меня за талию. Возвращает обратно, снова укладывая возле себя.

— Куда? — рычит.

— Врач нужен, — роняю, снова смотрю на его живот, на то, как майка сильнее пропитывается кровью. — Рана… тут кровь.

Он бросает короткий взгляд на себя.

— Нормально все, — говорит.

— Что? Да как же…

— Это херня, — отрезает.

А после обхватывает меня за бедра и перетягивает на себя. Усаживает сверху, заставляя раздвинуть ноги. Так и удерживает.

— У вас же наверное рана открылась, — от волнения мой голос падает до шепота. — Нужен врач. Срочно. Чтобы осмотрел и… нельзя без врача.

— А ты не дергайся, — обрывает Айдаров. — Хорошо будет. Без врача. Даже лучше.

— Нет, вы…

— Ш-ш, — выдает он, накрывая мои губы большим пальцем, а другой ладонью обхватывает мой затылок, заставляя меня склониться ниже, прогибая ближе к себе. — Ты делай, что надо. Что я хочу.

— Но как вы…

Он не дает сказать.

Отпускает мою голову, только чтобы снова обхватить бедра, впечатать в себя, давая в полной мере почувствовать жар, исходящий от мощного тела.

— Так, тихо, — заявляет Айдаров. — Знаешь, как я сейчас быстро на поправку пойду?

— Нет, — нервно мотаю головой, стараясь от него отстраниться. — Вам надо сначала вылечиться. И наверное, сейчас проверить швы.

— Мне надо в тебя, Аня, — чеканит. — Это лучшее лекарство.

Его взгляд. Жадный, диковатый. Голос. Хриплый, рычащий. Жесты. Властные, пробирающие. Ощущение горячего сильного тела, в которое меня практически вдавливает.

Буквально все в нем меня дезориентирует.

Ему что, совсем наплевать на то, что ранения могли открыться? Швы явно кровоточат. Мне кажется, даже чувствуют металлический запах.

Но возбуждение Айдарова не ослабевает.

Чувствую это.

Слишком явно. Потому что он до боли крепко прижимает меня к себе.

Нет, он точно животное. Безбашенный зверь. Потому что даже в таком состоянии как сейчас, хочет лишь одного.

Его хватка слегка ослабевает. Но одна ладонь задерживается на моей пояснице. Держит под контролем.

Шорох одежды.

Растерянно осознаю, что он высвобождает свою возбужденную плоть из штанов. Краткий миг — и я чувствую, как Айдаров прижимается ко мне.

Весь. Абсолютно.

От этого соприкосновения даже не дышу.

Он трогает меня там. Сначала просто прижимается… собой. Потом скользит пальцами. Ведет так, что я невольно сжимаюсь.

— Все, расслабься, — бросает хрипло.

Его ладонь на моей груди. А после снова перемещается на спину, давит между лопатками, заставляя меня наклониться.

Айдаров обхватывает ртом мой сосок. Втягивает, слегка задевая зубами. Всасывает, перекатывая уже языком, а не пальцами.

Но его пальцы тоже не останавливаются. Скользят по мне. Проникают между ног, пока его возбужденный член упирается в низ живота.

Это все кажется нереальным. Каким-то безумным сном. Лихорадочным, будто при высокой температуре.

В клинике. В больничной палате. Вот так… не зная никакого стыда, не обращая внимания на ранения.

Он ненормальный. Рефлексы у него звериные.

Я словно в ступоре.

Наверное, такое положение — сверху — должно давать контроль. Но в руках Айдарова всем управляет лишь он сам. Касается меня, приводит в нужное ему положение.

Здесь все по его. С ним все только по его.

Больше никак.

Он отпускает мою грудь. Ловит мой взгляд. Обхватывает меня за ягодицы крепче. Слегка приподнимает и… медленно насаживает на свой закостеневший от желания член. Горячая твердая плоть растягивает меня изнутри. Медленно. Плавно.

Зажмуриваюсь. Кусаю губы.

Больно…

— Смотри на меня, — приказывает Айдаров, а дальше хрипло припечатывает: — Аня.

Не могу.

Не могу я смотреть.

Он тянет меня к себе. Даже как-то… мягко. И продолжает удерживать, еще не проникая до упора.

Целует. Гасит мой всхлип своим ртом.

Его пальцы сминают мои ягодицы. Чувствуется, как сильно он напряжен. Будто вибрирует от накала.

Но медлит. Дает возможность привыкнуть.

А потом насаживает глубже. Еще и еще. Наконец, добивая единственным толчком. Буквально прошивая насквозь.

Вот. Теперь мне по-настоящему больно.

Айдаров слишком крупный и твердый. Ощущения настолько острые, что я не могу сдержать крик.

И он продолжает меня целовать. Выпивает этот звук. А после собирает губами слезы с моего лица. Прижимается к щекам, к прикрытым векам.

— Все. Первый раз так. Херово, — бросает хрипло. — Ты привыкнешь. Все, Ань. Тихо. Не буду спешить.

Не знаю, как можно привыкнуть к такому.

Где-то в подсознании мелькает мысль, что если бы он взял меня раньше, в ту ночь, когда был разъярен, то… даже страшно вообразить, чем бы все это могло закончиться.

А теперь…

Мне тоже больно. Саднит. Будто кислотой заливает изнутри. Мучительные сокращения внизу живота не прекращаются. Особенно когда неловко ерзаю, инстинктивно пробуя освободиться.

Айдаров притягивает меня плотнее. Держит крепко.

Его пальцы зарываются в мои волосы, собирают в пучок, а дальше он тянет, заставляя меня запрокинуть голову, все же открыть глаза и встретить его потемневший взгляд.

— Охуенно в тебе, — говорит Айдаров. — Охуительно. И ты кайф поймаешь. Со мной улетишь.

Его слова звучат как издевательская шутка.

Но у меня нет выбора.

Я его жена. И приходится уступить его похоти. Делать то, чего он хочет. Иначе… хуже будет. Помню его ярость. Не хочу это на себе испытать. Страшно мне.

17

Айдаров снова целует меня в губы. Жадно. Жарко. Глубоко. Проталкивая язык по моему языку так, что воздух в груди будто выжигается.

Он не двигается, просто держит меня за ягодицы. Слегка поглаживает. Не сминает, не сжимает. Просто касается. И наверное, от этого должно стать легче. Наверное, я как-то должна привыкнуть. К нему. Ко всему происходящему.

Однако не получается.

Тело колотит от холода. Все, чего действительно хочу сейчас, это как можно скорее отстраниться от него. Сбежать. Оказаться как можно дальше отсюда.

Но Айдаров не торопится меня отпускать.

А в голове мелькают его грязные фразы. Те грубости, которые он говорил мне в прошлом. Что ему нужно… много.

Лед растекается вдоль моего позвоночника.

Для меня и того, что уже случилось — много. Даже слишком. Перебор. А для него как? Вряд ли он насытился.

Надеяться можно только на его ранения. На боль, которая ему помешает. Но пока не похоже, чтобы это сильно тормозило его животные порывы.

— Вкусная ты, — выдыхает Айдаров, отрываясь от моих губ, делает шумный вдох и хрипло прибавляет: — Теперь еще вкуснее.

Он крепче обхватывает меня за бедра. Слегка двигает. Будто куклу, игрушку. Насаживает на себя. И от этого низ живота в момент сводит болезненным импульсом. Резко. Жестко. Меня буквально ошпаривает.

Не могу сдержать крик. Зажмуриваюсь. Сжимаюсь. И даже от самого незначительного движения становится еще больнее.