Любовь Сурового - Валерия Ангелос

Шаг. Еще шаг. Каждое движение дается с трудом. По спине ползут ледяные мурашки.

Останавливаюсь перед ним.

Айдаров снова проходится по мне взглядом.

Глаза у него горящие. Пугающие. Там все больше искр вспыхивает. И еще мне совсем не нравится то, как он с шумом втягивает воздух, не выпуская меня из-под прицела.

Его хриплый голос режет нервы:

— Теперь раздевайся.

16

Застываю в нерешительности. Нервно моргаю, глядя на него.

Что?..

Сначала кажется, я ослышалась, что-то неправильно поняла. Но взгляд у Айдарова выразительный. В момент уничтожает любые мои сомнения.

По телу пробегает волна ледяной дрожи.

Раздеваться…

Но зачем это? Он просто хочет посмотреть на меня? Или… хуже?

Его глаза полыхают настолько сильно, что казалось бы, все очевидно. Вот только Айдаров же после тяжелого ранения. Впервые вижу его на ногах. Была уверена, что пока он здесь, в клинике, мне ничего такого не угрожает. Он же не в том состоянии, чтобы требовать супружеский долг.

Похоже, я ошиблась.

Во всяком случае, вид у Айдарова такой, что буквально примерзаю к полу. Руки судорожно дергаются. Ладони прижимаются к бедрам в безотчетной попытке скрыть дрожь, от которой меня сейчас колотит. Лихорадочно сжимаю плотную ткань платья.

Шевельнуться не могу. Пытаюсь представить, как раздеваюсь перед ним, и ничего не выходит. Даже в голове это не выстраивается.

Нет, умом понимала, что этот момент наступит. Что мне придется. Но не так быстро. Когда-нибудь потом. Когда он выпишется из клиники. Не раньше.

— Давай, — говорит Айдаров, шагая ближе ко мне. — Снимай платье.

В его хриплом голосе сквозит нетерпение. И во взгляде — тоже. А еще там ощущается нечто дикое, жесткое, необузданное.

Во рту пересыхает.

Невольно шагаю назад. Дальше от него. Это просто рефлекс, который не могу контролировать.

Даже моргнуть не успеваю, как Айдаров уже оказывается вплотную. Наступает на меня.

Замираю на месте. Двинуться не решаюсь. Перед глазами четко стоит тот жуткий момент, когда он набросился на меня в спальне. Завалил, подмял меня под себя и…

Тело помнит.

Тело каменеет сейчас. Паника бьется под сердцем, растекается в крови, пронизывая каждую клетку.

В темных глазах Айдарова горит похоть. Острая звериная потребность. И я с отчаянием осознаю всю свою беспомощность перед ним.

Не имею права ему отказаться.

Я же его жена.

Мои губы слабо шевелятся, но с них не слетает ни единого звука. Сама не знаю, что собираюсь сказать. Что тут вообще можно сказать?

Он берется за мое платье сам. Сгребает ткань в ладонях. Дергает вверх, мои пальцы слетают, отпуская материю.

Холода не чувствую.

Меня и так знобит.

Айдаров стягивает мое платье через голову, отбрасывает на кресло. Остаюсь перед ним в нижнем белье. Инстинктивно пробую скрестить руки, прикрыться, однако он не дает. Перехватывает мои запястья, отводит назад.

— Не вынуждай меня, — заявляет.

Разве это я вынуждаю?

Его ладони накрывают мою грудь, сжимают через кружево бюстгальтера. От этого жадного собственнического движения сперва попросту цепенею, а потом дергаюсь, стараюсь отстраниться, но здесь без шансов.

Айдаров отпускает мою грудь, только для того чтобы переместить ладони на спину, расстегнуть лифчик и отбросить его.

Сдавленно вскрикиваю.

— Т-с-с, — тут же выдает Айдаров. — Не шуми.

Ком забивается в горле, потому что он снова обхватывает мою грудь. И теперь ничего нас не разделяет. Его пальцы скользят по голой коже, по живому.

Нервы оголены настолько, что искрит.

Мотаю головой.

Нет, нет.

Не надо. Так быстро. И вообще — так.

Хотя сейчас он действует иначе, чем тогда, в своем доме. Будто и правда дает какое-то время привыкнуть. Но я все равно не готова.

И вряд ли буду готова.

Я же его не люблю.

Он… чужой.

Дикий. Мрачный. Посторонний. В нем нет нежности и…

Правда сейчас, когда его пальцы скользят по моей груди, перекатывают соски, создается ощущение, будто это все какая-то грубоватая ласка. Но…

Из меня опять вырывается протестующий звук. Больше похожий на возмущенный писк.

— Громкая ты, — замечает Айдаров.

Это не громкая.

Это он творит такое, что…

Сказать хоть слово не позволяет. Закрывает мой рот своими губами. И от неожиданности даже не сопротивляюсь.

Его язык властно проскальзывает по моему языку. Вдавливается глубже. Проходится так, что дыхание перехватывает.

Поцелуй жесткий. Животный. Как он сам. Это даже поцелуем трудно назвать. Скорее атака. Штурм моего рта. Но будто почуяв мое напряжение и ледяной шок, Айдаров все же сбавляет обороты. Немного. Однако ощутимо.

Получается практически нежно.

Только я все равно не могу это принять. И привыкнуть не могу. Потряхивает. А он будто желает сильнее сбить с толку. Запутать.

Его касания меняются. Жадные, но уже не такие резкие. Грубоватые, но все равно ощущается, как он подавляет свои реальные порывы, сдерживается.

Айдаров отпускает мою грудь. Накрывает ладонями плечи. Скользит пальцами по спине, обхватывает ниже поясницы. Сдавливает, вдруг притягивая ближе к себе. Бедра к бедрам.

Меня обжигает его возбуждение.

Он твердый. Горячий. И… очень большой.

Судорожно дергаюсь в напрасной попытке отстраниться. Но он не разрешает ускользнуть, притягивает плотнее, пресекая любое сопротивление.

Разве Айдаров не должен восстанавливаться дольше? После такого состояния, в котором он недавно был, после такого тяжелого ранения. Разве ему не нужно еще время?

Похоже, что нет.

Его хищные желания уже рвутся на волю в полную мощь, судя по тому, как его разгоряченный от похоти член прижимается ко мне.

Кожа Айдарова настолько горячая сейчас, что меня саму будто окатывает кипятком.

Он продолжает алчно впиваться в мои губы, напрочь перекрывая кислород. Подталкивает меня, усаживает на кровать.

Еще секунда — нервно дергаю бедрами, пробуя удержать остатки нижнего белья на своем теле.

Айдаров стягивает кружево по моим ногам. Одним четким движением, так и не отрываясь от моего рта.

Он заваливает меня на кровать, а сам вскоре оказывается сверху.

Быстро. Резко. Так, что совсем голова кругом.

Его колено уже раздвигает мои бедра, расталкивая ноги в разные стороны. Пальцы сжимают запястья. А губы так и штурмуют меня, вынуждая теряться в раскаленном водовороте.

Но вдруг его хватка ослабевает.

Это происходит в один момент. Как и началось.

Айдаров неожиданно отпускает меня. Издает какой-то странный рычащий звук и заваливается рядом, растягиваясь на спине.

— Блядь, — выдает отрывисто.

Морщится.

Его лицо искажает гримаса, которую могу распознать лишь как острую боль. Вены на шее вздуты, капли пота проступают на лице.

Он накрывает живот ладонью, и я, перехватив это движение, замечаю следы крови, проступающие на его футболке.

Хочу