Изгнанная жена. А попаданки-таки живучие! - Анна Кривенко

Мне стало неловко и стыдно.

— Благодарю вас, — тихо сказала я, избегая его взгляда. Затем обратилась к детям: — Поблагодарите.

— Спасибо, — хором сказали они и, довольные, умчались на нашу половину дома.

Я же задержалась, чем вызвала у Валентина лёгкую насмешку во взгляде.

— Позвольте мне вымыть посуду, — произнесла приглушённо.

— Не стоит, — ответил он, спокойно собирая грязные тарелки. — Вы были моими гостями. Гости за собой не убирают.

— И всё же, — настаивала я. — Мне хотелось бы вам отплатить.

Валентин поставил тарелки на стол, выпрямился и посмотрел мне в глаза.

— Знаете, Анастасия, в чём ваша проблема? — произнёс он загадочно.

— И в чём же? — спросила я с лёгким вызовом.

— В том, что вы не разбираетесь в людях.

— С чего вы это взяли? — возмутилась я. — Вообще-то я всегда считала себя человеком, способным понять чужие мотивы.

— Вы не разбираетесь в людях и не различаете, кого можно опасаться, а кого нет, кому можно доверять, а кому нет… — невозмутимо ответил он.

— Я в принципе опасаюсь незнакомых людей, — произнесла с достоинством. — И считаю, что это правильно.

— Навязчивость действительно не к месту, — кивнул он. — Но, знаете, в ваших обстоятельствах в одиночку не выжить.

Я напряглась, чувствуя, что разговор принимает неприятный оборот.

— Скажите, почему вы остановились именно в этом поместье? — продолжил он, сверля меня взглядом своих темных карих глаз.

Этот взгляд, как всегда, вызвал во мне странную смесь тревоги и раздражения.

— Это личное. Я не хочу это обсуждать, — отрезала я.

— Как хотите, — пожал он плечами. — Но мы, можно сказать, теперь в одной лодке. Меня удивляет, что вы позволяете своим детям жить в таком доме.

— Вы ведь тоже здесь живёте, — парировала я, немного возмущённо.

— Это не одно и то же. Я взрослый мужчина. Могу жить хоть в шалаше. А это дети. Вы должны были найти им пристанище получше.

— А если у меня нет возможности найти что-то лучше? — спросила я с вызовом. — И кто сказал, что здесь плохо? По крайней мере, этот дом наш, пусть и половина. Нам не нужно платить за аренду, у нас есть крыша над головой. Я уверена, что неподалёку можно найти работу.

Валентин усмехнулся.

— Работа? Мне кажется, вы и работа — это несовместимые вещи.

Его слова задели меня за живое.

— С чего вы это взяли? — резко ответила я.

Валентин слегка прищурился.

— Вы меня не помните?

Этот вопрос заставил меня встрепенуться. Неужели он с прежней хозяйкой этого тела был знаком?

— А должна? — спросила я, стараясь сохранить внешнее спокойствие.

— Может быть, и нет, — неожиданно легко согласился он. — Наша встреча была слишком специфической. Вы вряд ли запомнили семнадцатилетнего подростка, попавшегося вам на пути.

Я попыталась скрыть растерянность.

— Может, напомните, чем закончилась эта встреча? — предложила осторожно.

— Да ничем особенным, — хмыкнул Валентин. — Вы просто выгнали меня взашей. И всё.

Моё лицо вытянулось.

— Кто старое помянет… — пробормотала я, чувствуя, как щеки наливаются краской, как будто это именно я так поступила с Валентином в прошлом, а не местная Анастасия Семеновна…

— Спасибо за завтрак, — сказала я, пытаясь сбежать от этих неприятных чувств, и развернулась, чтобы уйти.

— А вы не изменились, — окликнул он меня.

Я остановилась и медленно обернулась.

— В каком смысле?

— Всё такая же неприступная и высокомерная, как и раньше, — ответил Валентин с неожиданной откровенностью.

Сказав это, мужчина отвернулся и спокойно занялся посудой.

Я поспешила уйти, чувствуя ужасный стыд, хотя понимала, что это не моя вина. Моё поведение вызвано лишь страхом за детей.

«Сегодня же нужно придумать, как найти пропитание, чтобы больше не зависеть от Валентина.»

Его непонятные отношения с бывшей хозяйкой этого тела меня совсем не обрадовали.

Первым делом, вернувшись в комнату к детям, я объявила, что снова попробую сходить в деревню. Они тут же попросились пойти вместе со мной, и я, немного подумав, решила, что это будет разумно. Лучше пусть дети будут под моим присмотром.

Одевшись потеплее, насколько это было возможно, мы вышли на задний двор. Чтобы не заблудиться снова, я перед этим тщательно осмотрела дорогу из окна самого верхнего этажа. Кажется, утром я немного свернула не туда, поэтому сейчас надеялась на удачный исход.

Деревня оказалась довольно унылым местом. Крестьяне смотрели на нас с подозрением, и даже присутствие детей ничуть не уменьшало их настороженности.

Когда я обратилась к одному из них с просьбой продать немного продуктов, названная цена заставила меня растеряться. Даже Алёша ахнул.

— Мама, это очень дорого, — шепнул он мне на ухо.

Я снова порадовалась, что мальчик, несмотря на свой возраст, так хорошо разбирается в таких вещах. Что бы я без него делала?

Мы отказались от покупки и пошли дальше. Но чем больше я встречала крестьян, тем сильнее чувствовала их напряжение и недовольство. Меня это всё больше удивляло.

Наконец мы остановились у последнего дома. Я уже совсем приуныла, когда из дома вышла старая женщина. Она долго смотрела на меня, а потом ахнула:

— О Боже! Барышня Анастасия!

Я замерла. Неужели она знала Анастасию Семеновну?

Старушка, насколько это позволяла её хромота, бросилась ко мне, схватила за руку и припала к ней. Я испытала настоящий шок, но постеснялась вырвать руку, чтобы не обидеть её.

Наконец она подняла на меня выцветшие глаза и прошептала:

— Вы так изменились, барышня!

Затем она перевела взгляд на детей и, улыбнувшись, воскликнула:

— А это кто? Неужели ваши детки? Счастье-то какое! Я не думала, что доживу до того дня, когда увижу ваших детей.

Она оглядывала нас со странной смесью восторга и растерянности, но увидев, что мы одни, нахмурилась.

— Где же ваш супруг? — спросила она. — А карета? Неужели вы пешком?

Пришлось кивнуть.

— Да, мы пришли из поместья пешком.

— А-а, приехали посетить поместье, понятно, — протянула старушка. — А я ведь себе говорила: «Что-то ты, Фрося, сегодня ногами болеешь. Точно весть какая-то придёт…» И вот вы пожаловали…

В этот момент я поняла, как её зовут: Ефросиния.

— Скажите, а где здесь можно купить немного продуктов? — спросила я. — Ваши соседи были не очень любезны.

— Ах, что вы! — махнула она рукой. — Видать, узнали вас. Так же, как и я. Батюшка-то ваш незадолго до кончины налоги поднял сильно. Вот они и остервенели. Но вы не обращайте внимания. Я сейчас всё устрою.

Старушка, несмотря на хромоту, очень резво побежала по соседям. Вскоре она вернулась, неся несколько корзин, наполненных самым разным добром: яйцами, овощами, сыром. Там же я заметила немного творога, хлебные лепёшки и ещё много