Единственная повелителя орков - Елена Сергеева

Моя рука с его подарком так и зажата в его кулаке, но я уже не спешу ее освобождать. А потом спохватываюсь.

Ох! Спина же!

— Вы опять пытаетесь увильнуть от лечения? Я ведь еще не закончила с ожогами! — выскакивают из меня торопливые и слишком смелые слова.

Снова я позабыла кто передо мной. Все из головы вылетело.

Повелитель, наконец, отпускает мою ладонь и отворачивается с той же короткой усмешкой на твердых губах.

Откуда я знаю каковы они на ощупь для меня тоже загадка. Но я стараюсь не заострять внимание на этих мыслях. Мне нужно сосредоточиться на деле. И так преступно много времени потеряла в этих разговорах глупых.

Передо мной раненый, которому требуется срочная помощь, а я… заболталась. Так непростительно!

Поэтому я с пунцовыми щеками я принимаюсь суетится, раскладывая свои снадобья.

Сначала я осторожно протерла всю спину приготовленным отваром. Смыла всю грязь и копоть. Снова мысленно вздрогнула от обширности повреждений. Тут были глубокие ожоги. Местами уже вздулись неприятные пузыри, где-то они уже лопнули и сочилась мутная жидкость.

Зеленая кожа не краснела, хоть кровь у орков и была такого же цвета, как и у людей. Ожоги на коже выделялись по-другому. Она темнела и становилась коричневого некрасивого цвета, в самые тяжелые повреждения были совсем черными, отдавая фиолетовым. Такими же были и пузыри и отмирающая обожженая кожа.

Я закончила с очищением ран. Теперь следовало наложить лечебную мазь.

И вот здесь возникла непредвиденная сложность.

Повелитель все это время сидел молча, никак не реагируя на мои действия. Я тоже успокоилась и почти заставила себя представить, что это просто еще один совершенно обычный пациент. Каких уже было много.

Так мне было проще. И пальцы уже не дрожали, и дыхание восстановилось.

Но когда я принялась осторожно втирать в его спину мазь, то вдруг что-то снова звонко щелкнуло внутри. И я опять погрузилась в странный транс. Словно во сне оказалась, где сложно понять, что реальность, а что уже нет.

Вся обстановка вокруг смазалась, утонула в полумраке. Я только широкую мощную спину повелителя видела перед собой. Залюбовалась невольно.

Таких еще не встречала за свою практику. А ведь приходили ко мне и воины и крепкие мужчины, привычные к тяжелому труду, с накаченными мышцами.

Но орк передо мной выделялся на их фоне. Это как сравнить обычный нож и боевой тесак, или обычный круглый валун и гранитную острую глыбу. Опасность…

У повелителя даже спина излучала эту опасность. Спина настоящего бойца, где каждая мышца гармонично развита и выпирает в едином красивом рельефном узоре.

Спустя какое-то время поймала себя на том, что расходую мазь менее экономно, чем обычно. Щедро покрываю ею кожу даже там, где и само все прекрасно заживет.

Пальцы будто притягивает снова и снова прикоснуться лишний раз, провести осторожно и бережно. Словно запомнить хотят, впитать в себя каждый изгиб…

А повелитель терпеливо ждет, не торопит меня.

— Как это произошло? — спрашиваю я, чтобы хоть немного разбавить волнующую тишину.

— Шатер горящий обрушился, когда мы детей выводили, — коротко отвечает он. — Ты закончила, Меора?

— Я? Д-да, — со странным сожалением признаю я.

Вот сейчас он повернется и все закончится. Но он не поворачивается.

— Подойди сюда. Куда ты убрала то, что я тебе дал?

— Серьгу? Вот она, — я торопливо достаю тряпицу, в которую я ее завернула и обхожу повелителя, становясь к нему лицом.

— Потеряешь так, — качает он головой. — Погоди, сейчас покажу, как его нужно правильно носить.

Правильно? О чем он? Я не носила никаких украшений, не считая одного деревянного оберега, что мне когда-то Руцина подарила.

Но мужские пальцы уже уверенно выдергивают из кольца застежку и ломают хрупкий замочек. На ладони орка остается кольцо. Простое серебряное кольцо со старинными письменами по ободку. Пока я удивленно таращусь на него, повелитель берет мою безвольную руку и аккуратно надевает его на средний палец.

Оно садится плотно и легко. Словно для меня сделано было.

— Как раз. Я так и думал, — тень мрачной улыбки мелькает на его лице, а потом он и вовсе смущает меня до невозможности тем, что тянет руку к своим губам и легко целует костяшки пальцев.

— Не снимай его больше, — строго велит он мне.

А я столбенею и теряюсь от его такого знакомого ласкового взгляда. Отчего мне кажется, что это кольцо уже вот так же сидело на моем пальце? До того оно там на своем месте.

От сильного волнения у меня всегда начинает чесаться левая бровь. И в этот раз я неосознанно тянусь и тру ее пальцами. Привычный мне пустяшный жест, но повелитель вдруг замирает, как хищник, что почуял добычу.

12. Неловкость

Я тоже застываю, так и не опустив руку. Не понимаю совершено, почему тело меня не слушается. Паралич будто сковал все мышцы.

Вторая моя ладонь так и зажата в в руке повелителя. Он смотрит прямо мне в глаза. Пристально, неотвратимо и мне снова кажется, что я когда-то давным давно вот так же не могла вынырнуть из этих темных омутов. А спросить, язык не поворачивается.

Да и что я скажу?

Если бы повелитель знал меня прежде, он не стал бы скрывать. Верно? Может я просто ему кого-то напоминаю? Кого-то знакомого?

— Рубашку пока нельзя не надевать. До утра хотя бы, чтобы спину не тревожить, — вместо вопроса шепчут мои губы.

Глаза повелителя сразу опускаются на них. Придавливают тяжело и властно так, что вздохнуть снова не могу.

— Меора, а ты не думала остаться здесь? — неожиданно спрашивает он.

У меня все еще горячо покалывают губы, и еще сердце сжимает и наполняет каким-то странным восторгом, когда мужские пальцы легко начинают поглаживать мое запястье и тыльную сторону ладони.

— Здесь? — запнувшись, переспрашиваю я.

— Я бы мог предложить гораздо больше, чем простое место знахарки и покосившийся домик на окраине, — сверлит он меня острым выжидающим взглядом. — Должность моего личного целителя сейчас свободна. Ты могла бы занять ее, — низким обволакивающим голосом произносит он.

Я молчу, ошарашенная его словами. Да и как отвечать? Вряд ли повелитель будет рад отказу, а я…

— Я не могу… — выдыхаю, глядя ему в глаза.

— Почему? — спокойно, но немного удивленно говорит он. — Разве к тебе здесь плохо относятся, не уважают или что-то еще? Твой шатер останется твоим. Все вещи, какие скажешь, тебе доставят из твоего прежнего жилища. Будешь заниматься целительством в почете и достатке.

— Я привыкла к своему дому. И жителей тоже