Любимая книжница императора - Таша Тонева

— Я… ваше величество. Я случайно оказалась там, — решилась я все же как-то объяснить свой поступок. — Я не думала, что вы позовете меня сегодня. Я хотела…

— Шшш… Олалия, — дракон поднял вверх указательный палец, приказав мне замолчать. — Я это уже понял, не трудись объяснять. Но в следующий раз я жду, что ты более внимательно отнесешься к своим обязанностям. Призвать тебя к себе я могу в любой момент, но вот прикасаться или отчитывать тебя не смеет никто… кроме меня. Ты не служанка. Ты моя личная книжница. Только моя. Ты поняла меня?

Я удивленно кивнула.

— Да, Ваше Величество.

— Хорошо, — удовлетворенно улыбнулся он, так легко сменив свое настроение после гневной вспышки с советником. — А теперь садись, — показал он глазами на подушки. — Сегодня у меня был сложный и напряженный день. Поэтому мы не будем углубляться в философию. Я просто хочу послушать, как ты будешь читать эту историю.

Я мысленно выдохнула. Дракон не злился на меня и хотел и дальше слушать мой голос. Опала чудом прошла мимо. Но расслабляться мне еще было рано.

И у меня мелькнула было мысль обратиться сейчас с просьбой о повторной проверке, но я сдержалась. Слишком еще все хрупко было в отношении ко мне императора.

Он даже своего Верховного советника без всякого стеснения отчитал при мне. Лорд Лиес, конечно, не простит мне этого унижения, но, боги, как же я была рада увидеть это мгновение страха на его лице.

Оно стало частичной платой за все мое унижение до этого.

Но дракон ждал от меня чтения. Я все еще скованно села, расправив плащ и потянулась к книге, выбранной им.

Признаться, я делала это с опаской, помня о прошлом вечере.

Но это оказался сложный, насыщенный описаниями, но интересный роман. Литературные записки неизвестного путешественника о разных странах, где каждое слово стремилось передать вкус, запах, текстуру его впечатлений и его воспоминаний о доме.

Но красной нитью в его повествование вплеталась тоска по оставленной в родном городе любимой.

Ей он писал трогательные письма. Ей посвящал стихи, написанные на коротких привалах в дороге.

Я пробегала по строкам с понятной осторожностью, но в них не было ничего предосудительного. Очень нежные метафоры и искренняя трепетная любовь в каждом слове.

Очень красивая история о любви и преданности…

Император расположился напротив, на подушках, его поза была расслабленной, но внимание к моему голосу не ослабевало ни на мгновение.

Я продолжила читать, описывая, как герой ощущал под пальцами шелк платья своей возлюбленной при расставании с ней, сравнивая его с лепестками только что распустившейся розы.

— Стоп, — мужской властный голос прозвучал негромко, не разрушая ночной гармонии. Он протянул руку и сорвал с ближайшего куста темно-бордовый бутон. — Вот. Возьми его. Почувствуй, Олалия.

Я, завороженная властной силой его голоса, приняла цветок из его пальцев. Лепестки и впрямь были удивительно нежными и прохладными, точно живой шелк.

— Видишь? — усмехнулся одними глазами дракон. — Теперь читай дальше, Олалия, — мягко приказал он. — Чтобы я почувствовал разницу между простым шелком и шелком, что помнит тепло солнца.

Я продолжила, и слова обрели для меня новую глубину. Я читала о запахе ее духов, которые рассказчик часто вспоминал в пути, как запах любимой, где смешивался аромат ночной фиалки и горького миндаля.

— Подожди, — император снова прервал меня, наливая в бокал вина. — Понюхай.

Я взяла предложенный бокал. Наши пальцы слегка соприкоснулись и жаром плеснуло и окатило все лицо.

Чтобы скрыть смущение, я торопливо склонилась к бокалу. От него исходил сложный аромат сладких ягод, дубовой бочки и едва уловимой, действительно горьковатой пряности.

— Это не фиалка и миндаль, но принцип тот же, — сказал он, наблюдая, как я вдыхаю аромат. — Сложность. Противоречие. Теперь… снова читай тот же отрывок.

И снова мое чтение наполнилось новыми оттенками. Император одобрительно кивал каждому произнесенному мной слову.

— Ты очень верно передаешь эту интонацию, Олалия, — похвалил меня он, расслабленно отхлебнув немного вина из своего бокала. — Продолжай…

Наконец, я дошла до места, где герой описывал вкус кожи возлюбленной. Смесь меда, спелого персика и чего-то острого, пряного.

— Остановись, — дракон отломил кусочек засахаренного имбиря с блюда. — Открой рот.

Я невольно подчинилась, и он положил кусочек прямо мне на язык. Острый, обжигающий вкус сладости взорвался во рту, заставив меня вздрогнуть.

— Вот он, контраст, — прошептал он, его взгляд пристально следил за малейшей моей реакцией. — Мед и перец. Сладость и жар. Прочти это снова. Я хочу услышать этот противоречивый вкус в твоем голосе.

Я читала, и слова о «пряной сладости» горели на моем языке, приобретая шокирующе личный, интимный смысл.

Теперь мне намного легче давались эти описания. Здесь не было той откровенности как в прошлой книге, но мое испытание на этом не закончилось.

Когда я дошла до места, где герой нежно проводил пальцами по шее героини, лаская ее тонкую атласную кожу, император неожиданно медленно поднял руку.

Нет… Он не прикоснулся ко мне, но провел запотевшим от вина бокалом в крохотном расстоянии от кожи моей шеи. Исходящий от хрусталя холод и тепло его пальцев, сжимающих ножку бокала, создали двойственное, почти невыносимое ощущение, которое я почувствовала очень ярко.

— Я почти чувствую это, — его шепот слился с шелестом листьев. — Очень чувственно. Твой голос… Олалия, он делает слова буквально осязаемыми. Продолжай.

Золотые глаза дракона горели таким ярким голодом, что что у меня невольно все сжалось от обжигающего изнутри спазма.

Я продолжала. Но какой цены мне это стоило. Мои щеки горели предательским румянцем, а сама я с каждым словом все больше ощущала не выдуманный мир книги, а реальность этой ночи, этого сада, этого дракона, который вдруг решил показать мне как это, чувствовать. Сначала через книгу, а теперь и через меня саму.

Я прерывисто вздохнула и с каждым новым предложением все яснее начинала понимать, что все не так просто и это самое опасное чтение из всех, что у нас были.

Дракон очень мастерски расставил новую ловушку. Но я даже рада почему-то была в нее попасть в этот раз. Откуда-то во мне проснулось что-то новое, незнакомое…

Я читала, и слова все больше стали путаться, будто тая на языке вместе со сладким послевкусием имбиря и запахом вина.

Героий избежал страшной смертельной опасности на пути и в этот миг в его мыслях снова была любимая. Он с жадной подробностью вспоминал их первый поцелуй.

«…и когда наши губы наконец встретились, это был не просто поцелуй… это был вкус… вкус…» — я