Любимая книжница императора - Таша Тонева

бы написала… что ее сила не в слепом послушании, а в верности. Что ее мудрость не в заучивании генеалогий, а в умении видеть суть людей и ситуаций. Что ее долг не в безропотном «вкушении дара», — я сглотнула, чувствуя, как горят уши, — а в том, чтобы быть опорой. Не безмолвной статуей, а живым человеком, к которому можно повернуться в темноте и найти… не ритуал. А утешение. Или вызов. В зависимости от того, что вы желаете в данный миг.

Я опустила глаза. Сложно было выдерживать прямой пристальный взгляд императора, чьи глаза горели, словно расплавленное золото.

— Ты говоришь о доверии, — произнес он наконец. — О доверии, которое идет в обе стороны. Смелое предположение, книжница. Очень смелое. Большинство правителей предпочли бы удобство преданности, а не риск доверия.

— Возможно, — прошептала я. — Но вы — не большинство правителей. Вы — дракон. И разве не скучно столь могущественному существу довольствоваться лишь удобством?

На его губах снова появилась улыбка, медленная, одобрительная и по-хищному острая.

— Сохрани эту книгу, — сказал он, кивнув на фолиант. — Мы вернемся к ней. Мне интересно… какие еще ошибки ты в ней обнаружишь. На сегодня достаточно. Можешь идти.

Я встала, стараясь держать спину прямо. Ноги от волнения держали плохо. Но внутри разливалось странное чувство опьяняющей гордости.

Я справилась! Еще один вечер… выдержала наедине с драконом.

Я сделала реверанс и направилась к выходу, все еще чувствуя его изучающий взгляд на своей спине.

У порога его голос снова остановил меня, тихий, но неумолимый.

— И, Олалия… Завтра… я подберу другую книгу. Более… интересного содержания. Посмотрим, как ты ее оценишь в степени полезности для будущей императрицы.

Я сделала еще один реверанс и выскользнула в коридор с бешено стучащим сердцем.

Что он имел в виду под интересным содержанием?

9. Сплетни

Ночь, я спала беспокойно. Меня мучали странные сны, происхождение которых я даже сама себе боялась объяснить.

Слишком уж они смущали меня. Тем, что вытаскивали на свет то самое тайное и темное, что обычно скрывается на самой глубине. То запретное, про что нельзя говорить.

Мне снился император. Его темные глаза с золотистыми яркими крапинками. Так пугающе близко от меня. А еще его горячий шепот прямо у моего уха…

— Понятна ли тебе твоя роль, Олалия? — слышу я его низкий искушающий голос.

Я несколько раз просыпалась с бешено стучащим сердцем и вся в холодном поту.

Что от меня хочет дракон? Мне не понятно для чего он все это затеял. Только лишь из-за моего голоса, что неожиданно ему понравился? Или же причина в другом?

Наконец, после очередного такого резкого пробуждения, я решительно поднялась. Ясно было, что больше я не сомкну сегодня глаз.

За окном едва брезжил рассвет. Я умылась и старательно привела себя в порядок: гладко зачесала волосы в простой пучок.

Теперь я сознательно упростила в себе все. И прическу, и жесты и одежду… Я убрала свои нарядные платья в сундук, которые с таким старанием готовила моя матушка, когда пришло известие об отборе.

Слишком они отличались от тех простых нарядов, что были приготовлены для императорской книжницы.

Но… сказать по правде, мне они почему нравились сейчас больше, чем те бальные пышные платья, в которых я готовилась блистать на испытаниях отбора.

Мне инстинктивно хотелось спрятаться от всех и как можно меньше привлекать к себе внимания, учитывая все обстоятельства.

Именно поэтому я и ходила теперь, стараясь ступать как можно тише и почти не поднимала головы.

Одна ошибка — и я поменяла в себе почти все, кроме внутренней сути. Интересно, а замечает ли это дракон или ему все равно и важен лишь мой голос?

В таких раздумьях я провела все утро, пока солнце не поднялось над горизонтом.

А вот затем направляясь в библиотеку в надежде найти хоть какое-то утешение в книгах, я услышала в одном из переходов насмешливые звонкие шепотки.

Остановилась, только расслышав свое имя, и замерла не поворачивая за угол.

Я узнала эти два высоких голоса, звучащих сейчас с таким злым ехидством. Леди Серафина и леди Ильда, две подруги. Они обе приехали из северных провинций и сразу еще до первого испытания запомнились мне своим высокомерием и презрением к другим участницам.

Отчего-то они решили, что именно одна из них станет императрицей, а другие не достойны и мизинца их драгоценных особ.

И вот сейчас они обсуждали меня, не скрывая яда в своих словах…

— … просто не понимаю, что он в ней нашел, — почти шипела Серафина. — Захудалая, смазливая провинциалочка, без рода и племени. И с таким-то пятном на репутации! Все видели как почернел кристалл! Все!

— Разве ты не знаешь? — с притворной небрежностью в голосе отвечала ей Ильда. — Говорят, она и до отбора была неразборчива в связях у себя там в долине. А теперь и вовсе отбросила всякий стыд. Мне служанка рассказала… Каждый вечер, слышишь, каждый вечер она проводит в Его покоях. По всей видимости, читает… вслух. — она вложила в последнее слово такую непристойную интонацию, что у меня похолодело внутри.

Уже и слуги разносят сплетни…

— Читает? — яростно фыркнула Серафина. — Не смеши меня. При таком-то позоре она могла предложить ему только одно. И, судя по тому, что ее до сих пор не вышвырнули из дворца, Он принимает ее… услуги. Бесстыжая! Она оскверняет саму идею отбора своим присутствием!

Каждое их слово впивалось в меня, словно отравленная игла.

Я прижалась спиной к холодной стене, чувствуя, как по щекам катятся горячие слезы бессильной ярости и унижения.

Они говорят сейчас то, о чем, наверное, думал весь двор. Советник и охочие до сплетен слуги постарались разнести мой позор как можно шире.

И в глазах всех я — падшая женщина, ночная утеха императора, недостойная даже пыли под ногами у этих знатных дам.

Мне хотелось провалиться сквозь пол, а еще хотелось выйти из укрытия и крикнуть им в лицо, что все не так! Что между нами… что-то другое. Но я не могла сделать ни того ни другого.

Что было между мной и властителем целой империи? Я и сама не знала ответа.

Чтение? Его молчаливое внимание? Наши споры о книгах? Правда выглядела слишком неправдоподобно и фантастично. Дракон слушает мое чтение и потом интересуется моими суждениями о прочитанном… Звучит не очень достоверно.

А мое возмущение лишь подтвердило бы их правоту в их же глазах.

Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Нет. Я не могу им