Академия для отчаянной невесты - Полина Миронова

— Я не могу… Я сбегу сейчас, пока не поздно…

— Тихо, — прошипела я, но было уже поздно.

К нам бесшумно подошёл декан Нелавиль. Он не сказал ни слова, просто встал сзади и смотрел в затылок Лизи. Его присутствие было таким давящим, что мы обе замолчали, затаив дыхание.

И вот подошла очередь Лизи давать клятву. Она побледнела ещё сильнее и пошла к возвышению, пошатываясь, как на эшафот. Декан Нелавиль неожиданно взял её под локоть и твёрдо повёл вперёд. Лизи в ужасе оглянулась на меня, словно ища поддержки, но декан что-то резко сказал ей, и она, понурив голову, подошла к камню. Положила руки и срывающимся голосом прошептала слова клятвы.

Потом настал мой черёд. Ноги были ватными. Я шла, понимая, что вся моя жизнь рушится в очередной раз. Мои планы оказались пока просто мечтами. Ладно, пыталась успокоить себя я: пятнадцать лет — не вечность. Зато научусь, наберусь опыта. Или придумаю, как отработать все быстрее. Изучу бабушкин гримуар получше, в глуши меня особо не будет никто беспокоить, как раз потренируюсь перед столицей.

Я поднялась на возвышение. Ректор протянул мне руку с камнем. Мои пальцы коснулись шероховатой, прохладной поверхности.

И тут мир взорвался.

В меня ударила волна невероятной, первобытной мощи. Она жгла изнутри, выжигала каждую клеточку. Медальон на моей груди раскалился докрасна, как будто впитывая эту энергию. Я увидела ослепительную вспышку света, услышала чей-то крик, возможно, мой собственный, и почувствовала, как земля уходит из-под ног.

Дальше тьма.

Я пришла в себя от приглушённого гула голосов и запаха антисептиков. Открыла глаза. Белый потолок, белые стены. Я лежала в длинной палате заставленной узкими, как и моя, кроватями. Лекарское крыло.

Голова гудела и пульсировала, как будто кто-то бил внутри в барабаны. Я хотела сесть и попросить воды, но тут услышала чьи-то приближающиеся быстрые, уверенные шаги. Инстинктивно прикрыла глаза, притворившись спящей.

Человек почти дошел до ширмы рядом с моей кроватью, как я услышала еще одни торопливые шаги.

— Дядя, что с ней случилось? — это был голос Грегори Шантуа. В нём слышалась неподдельная тревога.

— Ничего особенного, — раздался холодный, раздражённый ответ декана Нелавиля. — Иди на отработку, не отлынивай.

— Но она же чуть не… Я видел, как её выносили!

Последовала пауза. Потом декан ответил, снизив голос до шёпота:

— У неё слишком скромные способности. Она не выдержала мощи артефакта. Такое бывает.

— Чем это грозит? — настаивал Шантуа.

Я услышала, как декан тяжко вздыхает.

— Обычно в таких случаях… слабенький маг просто перегорает. Магическое ядро не выдерживает и гаснет. Часто маг погибает вместе с даром. Ей еще повезло.

— Что?! — возмутился Шантуа. — Зачем её тогда вообще допустили до клятвы?!

— Таков закон, племянник, — голос декана стал ледяным и равнодушным. — Академия не может отказать ни одному желающему. Такова воля короля — дать шанс каждому. Но её опекун, лорд Мансис, был предупреждён о таком исходе. Она знала, на что идёт.

Внутри меня всё оборвалось. Холодная, тошная волна подкатила к горлу. Дед. Это был мой дед! Он знал, что я могу умереть, и всё равно отправил меня сюда. Он надеялся, что я погибну? Наверняка! Ведь это прекрасный способ сбросить раздражающую ношу. И деньги на меня потом тратить не придется! Мне было страшно думать, что там твориться в пансионате с моими нежными домашними сестрами.

Глава 12

Сознание возвращалось медленно, как сквозь густой туман. Я открыла глаза, уставившись на высокий, белый потолок лекарского крыла. Мысли в голове путались, и я все никак не могла вспомнить, как я здесь оказалась. Тело было тяжёлым, ватным, как будто занемело после долгого сна. Я попыталась пошевелить пальцами, они слушались с трудом, словно чужие.

И тут, сдвинув ширму, к моей кровати подошел весёлый, упитанный мужчина лет сорока. Его зеленая мантия удивительно гармонично смотрелась с копной рыжих волос, а добрая улыбка сразу к себе располагала. Идеальный лекарь.

— А, наша звёздочка проснулась! Давай знакомиться, я господин Тарраус! — радостно воскликнул он, наклоняясь ко мне. — Ну как настроение? Готова к новым подвигам?

Он провёл руками у меня над головой, и я почувствовала лёгкое покалывание, как слабый отголосок диагностического заклинания.

— Что со мной случилось? — спросила я прямо, глядя ему в глаза. От долгого молчания голос звучал хрипло.

Лекарь Тарраус засуетился, его улыбка стала немного натянутой.

— Да так, небольшой перегруз, ничего страшного! Артефакт, знаете ли, мощный, у многих первокурсников голова кружится! Как от успехов! Кхе-кхе! — натянуто хохотнул он, а у меня перед глазами вдруг появился камень, покрытый вязью рун, ряды студентов в синих мантиях первокурсников. К горлу подступила тошнота.

— У меня не кружится голова, — заплетающимся языком сказала я. — Я ничего не чувствую. Вообще. Как будто я… пустая.

Лицо господина Таррауса дрогнуло. Он заерзал, отводя взгляд.

— Ну, это… временный эффект! После ритуала принесения клятвы магическое ядро перегружено. Ему нужно время на восстановление! Не нужно спешить. Отдохнёте, прийдете в себя! Потом уже можно будет о чем-то говорить.

Но я видела его испуг, а еще складываемые для заклятья пальцы. Он что собрался меня усыплять? И тут до меня дошло. Тот разговор декана Нелавиля с Грегори… он не приснился. Это была правда.

— Я потеряла свой дар, да? — прошептала я, и в горле встал ком. — Он же «перегорел»?

Господин Тарраус побледнел и начал что-то бессвязно бормотать о «индивидуальных особенностях» и «необходимости дополнительных исследований», помогая себе хаотичными движениями рук.

Но я перебила безумное мельтешение:

— Я хочу в свою комнату. Сейчас же.

— Но, милая, тебе лучше остаться под наблюдением! — ласково заговорил он, как будто пытаясь успокоить взбесившееся животное. — Хотя бы до вечера!

— Нет, — сказала я твердо и спокойно, безо всяких истерик, которых от меня ожидали.

А я просто физически не была способна ни на какую истерику. Я была абсолютно и бесповоротно пуста. Слезы были давным-давно выплаканы, внутри осталось только холодное тупое равнодушие.

Мне принесли мою новую, парадную форму, которая когда-то вызывала бешеный восторг. Теперь я ее надела спокойно, внутренне смиряясь, что возможно делаю это в последний раз. Без магии меня отчислят. Пустые студенты здесь не нужны. Пустые люди вообще никому не нужны. От этой пронзительной мысли слёзы подступили к глазам, но я сжала зубы, не давая им пролиться.

Я вышла из лекарского крыла, чувствуя, что несу на своих плечах горы, чья тяжесть пригибала к земле. Беды шли валились на меня одна за другой. Может, и правда, лучше было бы умереть где-нибудь под мостом? Зачем бороться, если