Я тебя чувствую - Валентина Торкья

Конечно, я знал об этом, но придумать другую тему для разговора не получается.

Аврора явно напряжена.

– Почему ты спрятала скрипку в школе? – неожиданно спрашиваю я.

И чтобы она не набросилась на меня с кулаками, хватаю учебник химии и показываю ей конверт, спрятанный между его страницами.

Аврора пожимает плечами.

– Это самое безопасное место.

Я вручаю ей деньги и прошу пересчитать. Там все купюры по пять и по десять евро, так что считать она будет долго.

– Я должен тебе кое-что сказать.

Аврора продолжает считать вслух. Она даже не смотрит на меня.

– Я не чудовище, – продолжаю я. – Я не хотел сделать Сузи больно, но я не могу быть с человеком, которого не люблю.

Аврора перестает считать деньги и переводит взгляд на меня.

– Это не мое дело. Зря я тебя ударила. Не надо было этого делать. Хотя не думаю, что причинила тебе боль.

– Но ты ударила меня, – возражаю я, подкрадываясь ближе. – Ты не такая, как все…

Я протягиваю руку, чтобы коснуться ее лица. Хочу снова почувствовать…

Она перехватывает мою руку в воздухе и громко смеется.

– Поверить не могу! Маркони, ты что, меня клеишь?

8

– Никак не пойму, ты совсем тупой или просто хорошо строишь из себя идиота. В любом случае…

Аврора давится от смеха и не может закончить фразу.

Я провожу рукой по волосам и жду, когда она прекратит смеяться.

Понятно, что я ее не клею, но мне все равно почему-то неловко.

– Зато я все понял, – пытаюсь прекратить ее смех я. – Ты хочешь умереть старой девой. Прекрасно, я не осуждаю.

Я вскидываю руки, будто сдаваясь, и Аврора действительно перестает смеяться.

– У меня нет проблем с парнями, – шипит она, разглаживая платье. – У меня с тобой проблемы!

– Да что я тебе такого сделал? – взрываюсь я. – Ты меня даже не знаешь.

Аврора поворачивается и берется за ручку двери. А я сжимаю ее запястье и не отпускаю. Я не могу дать ей уйти. Я должен понять. Мне нужно знать, какого черта она сделала с моей нервной системой. И с моей болезнью.

Но тут у нее из сумки раздается пронзительный звук, похожий на визг, и она, воспользовавшись моментом, выбегает из комнаты. Я несусь за ней по квартире, в которой продолжается вечеринка.

– Что происходит? – кричу я Авроре, но она уже бежит вниз по лестнице, к выходу из дома.

– Спасибо, что заплатил, – успевает сказать она, выбегая на улицу.

Но на улице проливной дождь. Этого она не могла предвидеть.

Я догоняю ее, задыхаясь от бега. Она уже вся промокла.

– Что, черт возьми, происходит?

– Это не твое дело.

От дождя ее волосы прилипли ко лбу, и она выглядит намного младше и беспомощнее. Я смотрю на нее и не могу понять, как она, такая маленькая и ничтожная, ухитрилась сделать мне больно.

– Что тебе надо от меня, Маркони? Почему ты не можешь просто оставить меня в покое?

Ветер хлещет меня мокрыми пальцами. Надо закрыть глаза. Я не хочу отвечать. Я не могу.

На мгновение кажется, что вокруг меня все качается. Дорога, тротуар, туманный свет уличных фонарей. Все сливается в хрустальную картинку, которая может разбиться в любой момент.

– Потому что я тебя чувствую, Аврора. Я почувствовал боль, когда ты меня ударила, и мне нужно понять, что ты со мной сделала.

Ну вот, я сказал это.

* * *

За дверью подъезда шумит дождь.

Из темного угла за нами наблюдает статуя какого-то греческого божества. Гецци, наверное, забыл бы дышать от счастья.

Я сижу на нижней ступеньке лестницы. Передо мной стоит Аврора.

Мы оба промокли, но, кажется, не замечаем этого.

Мысли в голове льются сплошным потоком и орут на все лады.

Все пошло не так. У меня был план, стратегия. Но из-за Авроры все пошло не так.

– Не знаю, почему именно ты, – бормочу я, пялясь на промокшие носки, выглядывающие из кроссовок.

– Может, ты выздоравливаешь? – подсказывает Аврора.

– Нет! – Мой ответ звучит подобно удару хлыста. – Меня осмотрели в клинике: ничего не изменилось.

– А что говорят врачи?

– Я… я никому не сказал, что со мной случилось.

Аврора качает головой, глядя на меня сверху вниз.

– Я всегда думала, что на самом деле ты ничем не болеешь, – признается она, вертя в руках телефон. – В любом случае не мне решать твои проблемы, у меня и своих полно.

– Я заплачу тебе.

– Ты только это и умеешь? – смеется Аврора, размахивая у меня перед носом деньгами, которые я вручил ей пару минут назад. – Есть у меня подозрение, что все твои проблемы здесь, – добавляет она, постукивая себя пальцем по голове.

Я медленно встаю, чтобы она перестала смотреть на меня свысока.

– Я имею в виду, что заплачу тебе больше.

– За что?

– Чтобы узнать, почему я чувствую тебя. Почему именно тебя.

Никогда в жизни я не был таким серьезным, как сейчас. Никогда не разговаривал с девушкой так, а она… Она этого даже не замечает.

– Ты, наверное, не поняла. Я чувствую только тебя.

– Я не лабораторная крыса.

– Вообще-то я тоже. Но меня с самого детства постоянно осматривают и обследуют. Каждый день. Врачи, медсестры, отец… Все подряд. Я как в клетке.

Я догадываюсь, что она скажет, и опережаю ее:

– Я знаю, что это не твоя проблема, но я прошу тебя помочь мне.

У нее звонит телефон. Точнее, визжит.

– Да. Иду, – отвечает Аврора в трубку и, не дав собеседнику сказать и слова, кладет телефон в карман.

Мне хочется спросить, кто это, но я знаю, что она не ответит.

– Мне надо идти, – отмахивается от меня Аврора.

Ну вот. А я только что поведал ей свой самый большой секрет.

Она отворачивается, чтобы уйти, но потом останавливается. Не из-за дождя: капли падают все реже и реже.

– Это была моя мать, – шепчет Аврора.

Она смотрит на меня, и мне кажется, что в ее глазах отражается крик, который застыл на губах, так и не вырвавшись наружу. Она тоже в клетке. Как и я.

Аврора Вольтерра

9

В первый раз это произошло случайно.

* * *

Отец широко улыбается.

И ходит по залам галереи, глядя по сторонам, как павлин, готовый расправить хвост. То сметет невидимые пылинки с рамок. То дунет на стекло фотографии. То аккуратно протрет его носовым платком.

Взгляд галеристки в углу комнаты следует за ним. С тех пор как она вошла, с