Пламя ада - Кармен Мола

Прошло лето, заполненное выступлениями, музыкой и аплодисментами. Постепенно исчезло и волнение первых недель, когда перед каждым представлением Леонор оглядывала зал в поисках Мауро. Зачем она это делала? Неужели поверила обещанию молодого человека, что однажды тот заглянет в театр? Леонор не знала, да ей было, в общем-то, все равно. Желание увидеть Мауро постепенно слабело, как тает сентябрьский свет, когда дни становятся все короче. Леонор старалась сдерживать отчаяние, хотя и читала в газетах, что репрессии из-за «сержантады» продолжаются. Власти разыскивали всех участников восстания, даже тех, кто просто позволил забрать свою мебель на постройку баррикад. Если бы кто-нибудь узнал, что она убила солдата, избежать расстрела было бы невозможно.

Единственным утешением в эти дни стала для Леонор сцена. Быть сурипантой, двигаться, забывшись, будто в трансе, под песню со словами, похожими на заклинание, забыть о том, кто она на самом деле, и вечером, устав после выступления, спокойно уснуть.

В тот день вечернего представления не было, и Леонор не нашла повода отказаться пойти вместе с Ардериусом, Пили и Кандидо Серрой на Елисейские Поля. До сих пор ей удавалось уклоняться от подобных предложений, несмотря на настойчивость Ардериуса, который проявлял все больше интереса к сотрудничеству с Кандидо.

Как ни странно, кубинский плантатор с уважением относился к настроению Леонор. Кандидо безропотно терпел отказы Леонор, принимая их с застенчивой улыбкой, а после каждого представления ее неизменно ждали букет цветов с запиской и приглашение в ресторан или кафе. Он отложил свой отъезд на Кубу: по его словам, из-за последствий «сержантады», которые повлияли на его дела, однако Леонор предполагала, что на самом деле он просто не хотел расставаться с ней.

В греческой мифологии Елисейские Поля – та часть подземного мира, куда попадают герои и все, кто вел праведную жизнь, однако в Париже, Барселоне, Мадриде так назывался парк развлечений. Его открыли два года назад, слева от Арагонской дороги, рядом с ареной для боя быков. Парк стал одним из любимых мест отдыха жителей города. Жемчужиной Елисейских Полей был театр Россини – великолепный концертный зал на две тысячи человек.

– Однажды наш театр даст представление и здесь, – убежденно сказал Ардериус.

– Людям нравится видеть нас вблизи. А здесь с последнего ряда и не поймешь, красивы мы или уродливы, – пошутила Пили.

Леонор хотела бы рассмеяться, как и все остальные, но очертания арены напомнили ей о казни, о крови, обагрившей песок, и прежде всего о грустной улыбке невинно казненного человека. Все в ней сжалось, и она уже не могла получать удовольствие от прогулки.

В парке было несколько огромных каруселей, канал, по которому скользили лодки и даже ходил небольшой пароходик, площадка для гимнастических упражнений и стрельбы из лука, большой круглый танцпол, бильярд, рестораны, кафе… Одной из главных достопримечательностей Елисейских Полей был слон по имени Писарро, которого иногда заставляли сражаться сразу с пятью быками. Но больше всего посетителям нравилось смотреть, как слон открывает бутылки с шампанским и выпивает.

– Осмелитесь прокатиться на американских горках? – спросил Кандидо.

Этот аттракцион впервые появился в Мадриде, его установили рядом с ареной для боя быков. Леонор хотела отказаться, но Пили и Ардериус уже поднимались по лестнице, чтобы занять места в одной из тележек. Выбора не было, и Леонор пришлось сесть вместе рядом с Кандидо в следующую тележку. В гору они поднялись на механической тяге, а оказавшись наверху, быстро покатились вниз под воздействием силы тяжести. Тележка летела с бешеной скоростью, и Леонор закричала – не столько от испуга, сколько воспользовавшись возможностью сбросить все напряжение, которое не давало ей дышать с того июньского утра. Кандидо учтиво взял ее за руку.

– Не бойтесь.

– Я и не боюсь, – довольно резко ответила она, высвободив свою руку.

– Прошу прощения, не хотел показаться навязчивым.

Леонор извинилась, понимая, что повела себя невежливо. Ей трудно было решиться на объяснение с Кандидо и признаться, что встречи с ним больше не доставляют ей удовольствия и она сожалеет о том, что дарила ему надежду. Лучше всего ему уехать на Кубу и забыть о ней.

– Парни из моей деревушки как-то приделали к двухколесной повозке еще пару колес, так она и то была быстрее! – хохотала Пили. – Однажды они налетели на кочку, повозка перевернулась, и один из парней остался без зубов. С тех пор его все звали Размазней, ведь он мог есть только кашу…

Смех Пили ворвался в неловкое молчание, возникшее между Кандидо и Леонор.

Поездка на аттракционе закончилась, Ардериус и Кандидо отошли купить пирожных.

– Может, хоть улыбнешься? Представь: мы с тобой в Гаване, дебютируем в его театре… – Пили пыталась подбодрить Леонор. – Ты должна забыть обо всем, что произошло, – продолжала она.

Леонор хотела ответить, но никак не могла собраться с мыслями. Со дня «сержантады» она впала в оцепенение и никак не могла из него выйти. Чувство вины не покидало ее. Иногда ей казалось, что оно останется с ней на всю жизнь…

Внезапно кто-то положил ей руку на плечо.

– Сеньорита Леонор Морелл?

Повернувшись, она онемела. Она уже видела этого человека раньше, у арены для боя быков: фиолетовое родимое пятно, густые усы.

– Я сержант Викунья из гражданской гвардии. Вы должны пойти со мной.

– Я? Почему?

– Вам все объяснят.

Сержант схватил ее за руку, но между ними встала Пили и принялась кричать:

– Вы не можете вот так просто забрать ее с собой, она ничего не сделала! Это что, новый вид насилия?! Где справедливость? Это жестокое обращение!

Пили добилась своего – ее крики привлекли внимание прохожих. Кандидо Серра подбежал к ним с обеспокоенным видом.

– Прошу, сеньорита, отойдите, – потребовал Викунья, обращаясь к Пили. – Незачем устраивать скандал.

– А вы кто такой? Понимаете ли вы, что совершаете огромную ошибку? – вмешался Кандидо.

– Я сержант Викунья, и нет, ошибки тут быть не может. Эту женщину опознал на улице Сан-Буэнавентура один из участников июньского восстания, сеньор Бенито Сентено. Есть вполне обоснованные подозрения, что она причастна к убийству солдата. А теперь, если позволите…

Викунья потянул Леонор за собой, но Кандидо попытался его задержать.

– Отпустите ее, ведь у вас нет ничего, кроме подозрений! Иначе мне придется поговорить с моим хорошим другом, сеньором Гонсалесом Браво. Уверен, министру внутренних дел будет интересно узнать, как гражданская гвардия обращается с порядочными людьми. Мне сказали, что вас зовут Викунья, верно? Надеюсь, когда вас разжалуют, вы найдете способ себя прокормить.

Повышать голос ему не требовалось – уверенности и хладнокровия, с которыми он говорил, оказалось