Клуб разбитых сердец - Юлия Резник

Девушка оживляется. Вертит туда-сюда головой.

— Дина меня возьмет! Как только ее прежняя сожительница съедет.

— И когда же это случится? — подозрительно сощуриваюсь я.

Марина поднимает на меня глаза. И вот этот взгляд… Господи. Чистый. Заискивающий. Абсолютно, блин, беззащитный. Как у щенка, которого только что выгнали из дома, и он ещё не понял, что это навсегда. Достигать она чего-то собралась… Да с таким набором…

— Только через неделю, — сникает и снова на меня с надеждой глядит.

— Даже не думай. Ты не будешь жить здесь неделю. Ни одну ночь не будешь. Это не обсуждается.

Губы Мариши дрожат. Она вздрагивает, будто я ее пнула. Если по правде, меня это уже порядком начинает бесить.

— Марина, — говорю уже раздражённо. — Я тебе работу дала. Это больше, чем для тебя сделал бы любой нормальный человек в моей ситуации. Дальше — сама. Взрослая девочка, двадцать один год. Как ты собралась чего-то достигнуть, если не справляешься с элементарным?

Сидит. Молчит. Сжимает пальцы в замок так, что костяшки белеют.

— Я справлюсь… — шепчет. — Просто… не сегодня.

Нет слов. Пока ищу их, отворачиваюсь, совершенно не к месту подумав о том, что если бы с Генкой залетели, как многие наши друзья, у меня была бы дочь возраста Маришки. Может быть, такая же дурная. Если в Генку. И такая же красивая. Если в меня. Но... Залететь я не могла, как выяснилось гораздо позже. Да блин! Что за день такой? Вон как меня размотало! Отворачиваюсь, прохожусь по кабинету, думая о возвращении в пустую квартиру. Решение приходит само по себе… Неидеальное, но уж какое есть.

Останавливаюсь, упираюсь руками в край шикарного массажного стола в надежде, что правильное решение меня все же настигнет. Но нет. Как всегда, решать приходится все самой.

— Значит так, — произношу, не глядя на Марину. — Один раз.

Та замирает. Я чувствую это даже затылком.

— Один. Раз, — повторяю. — Сегодня ты едешь ко мне. Переночуешь. Завтра — решаешь вопрос с жильём. Либо Дина, либо хостел, либо под мостом — неважно.

Ответом мне тишина. Потом очередной всхлип. И еще один.

— Спасибо… — выдыхает она так, будто я ей сейчас жизнь спасла, а не пустила на свой диван.

Закатываю глаза.

— Только не надо вот этого всего, ладно? — отмахиваюсь. — Никаких слёз благодарности, объятий и клятв в вечной верности. Я не благотворительный фонд.

Она, конечно, уже встаёт и тянется ко мне.

— Я сказала: не надо! — предупреждаю, выставляя руку вперёд.

Марина замирает на полпути и кивает, судорожно вытирая глаза.

— Я просто… Я правда вам очень…

— Да-да, — перебиваю. — Я уже поняла. Давай лучше думай, как ты завтра будешь жить, а не как сегодня меня благодарить.

Я хватаю ключи, сумку, разворачиваюсь к выходу.

— И да, — бросаю через плечо. — Если ты думаешь, что это начало какой-то красивой истории про «добрую наставницу», сразу забудь.

— Я не думаю, — тихо отвечает Марина. — Я просто рада, что вы есть.

Замираю на секунду. Да блин! Это что, моя очередь броситься ей на грудь? Нет уж. Это перебор!

— Че там мужик твой? Не объявлялся?

— Нет. Он гордый.

— Козел он. Девчонку из деревни привез и попер без гроша в кармане.

Пикаю сигналкой. Спускаюсь. Сонный охранник открывает мне дверь. Машу рукой на прощанье, а сама цепляюсь взглядом за пустующее место Матвея на парковке. С подозрением кошусь на Маринку, раздумывая, в его ли она вкусе? Что-то же должно его было… кхм… впечатлить. Кто-то. Ну, не жену же он вдруг вспомнил посреди рабочего дня? Как-то мне сложно представить, чтобы после двадцати лет брака кипели такие страсти. А если не жену… Значит, не такой уж Матвей и святой, да? Признавать это больно, но все же я ничуть не удивлена. Не бывает совсем уж идеальных мужчин. Да и женщин, если уж совсем начистоту, не бывает! Я, вон, тоже хороша, стояла и пялилась!

— Ива Самуиловна, все хорошо? Вы застыли, будто привидение увидели.

— А? — встряхиваюсь. — Нет, все отлично. Задумалась просто…

Выезжаю с парковки. Пару секунд едем молча. Я пытаюсь сосредоточиться на дороге, но мысли, как назло, снова возвращаются не туда. В душ. К Матвею. Легкий дождик на лобовом вполне этому способствует. Он как неплотно задернутая шторка на душевой.

— Да твою ж мать! — стону вслух.

— Что? — тут же настораживается Марина.

— Ничего. Не обращай внимания.

Марина кивает и молча отворачивается к окну. Видимо, чувствует, что лучше не лезть. Правильно чувствует. Я сильнее сжимаю руль. К счастью, ехать недолго. Я вчера вот вообще пешком шла…

— Ну, вот мы и дома, — бурчу, сворачивая во двор.

Марина оживляется, выглядывает в окно.

— Как красиво…

— Не привыкай, — бурчу, глуша двигатель. — Это разовая акция.

Выхожу из машины, обхожу её, открываю багажник. Марина вылезает следом, прижимая к себе сумку с барахлом.

Идём к подъезду. Я прикладываю ключ, заходим в лифт. В квартиру первой запускаю Марину, а та… спотыкается.

— Извините, тут чья-то обувь. Вы не одна живете? Я не хотела вас теснить… — лепечет, разглядывая Яриковы кроссы, которые я забыла убрать.

Стиснув зубы, хватаю их за задники и вышвыриваю в подъезд.

— Ой! — лепечет Мариша, обхватив ладонями горящие огнем щеки. — Чего это вы?

— Даю тебе бесплатный мастер-класс о том, как надо поступать с козлами!

Сдуваю упавшую на лоб челку и тщательно отряхиваю руки. Моя головная боль молчит, потрясенно глядя на дверь.

— И ничего никому не надо доказывать.

Марина тихо всхлипывает.

— Не все рождаются такими, как вы, — шепчет она. Да ладно!

— А какая я, а, Марин?

— Ну, сильная. Самодостаточная…

— Думаешь, они как-то иначе ревут в подушку? Я тебя умоляю. Я клуб этот дурацкий чего, думаешь, затеяла? Потому что сильная и самодостаточная?

Прохожу в кухню-гостиную. Щелкаю чайником.

— Если уж таким, как вы, изменяют, то я не знаю… — льет в уши мед Мариша. И вот не пойму я никак. То ли она реально по своей наивности так поступает, то ли девочка умнее, чем кажется. В любом случае, хорошо уже то, что я думаю о ней, а не о Ярике или, не дай бог, о Матвее.

—