Влюбись в меня. Это приказ - Елена Волкова

— Нет, — смеется. — Воды и все.

Быстро одеваемся. Не смущаю. Все время отворачиваюсь, собираю какие-то вещи. Чувствую, что Лане так проще. Почти одеты. Застываем напротив друг друга и меня подрывает.

Захватываю в плен. Ловлю лицо, прижимаюсь своим. Не то, что не уверен, наоборот, я всегда на гаранте, но с ней… Это же Ланочка. Поэтому все равно спрашиваю.

— Не жалеешь?

Вот не надо было. Пусть все идет ровно и по склону, но… Хотя какой не надо? Если бы не в том положении была, то не узнавал бы. Не о Марке думаю, на него наплевать. Беспокоюсь о Лане.

Что у женщин в голове не знаю. В целом мне все впервой, загоняюсь по-взрослому. Это раньше перешагнул и пошел, теперь же о каждом шаге колочусь. И мне важно, чтобы не дергалась, говорила все как есть.

— Лана, — поднимаю подбородок. Коротко впиваюсь в губы. — Чего молчишь?

— Не молчу, у меня на лице все написано, — все равно немного краснеет. Обожаю в ней это. Чисто девчоночья черта. Сейчас эта опция не в доступе у многих. Растеряли. — Ты же сам знаешь, Саш.

— Ты скажи. Хочу слышать.

— А говорят женщины ушами любят, — ворчит смущенно. — Пошли на воздух, — обмахивается руками.

О как. Значит помимо есть что сказать, да? Ладно. Значит на открытом кислороде что-то услышу, так? Довожу до отремонтированного зверя. Ловлю в прицел.

— Говори, — шутливо угрожаю. — Мы прям тащимся, когда нас хвалят. Давай. Начинай.

Смеется.

Потом притягивает за куртку, склоняюсь. Шепчет мне.

— Ты очень хорош. Я таких как ты не встречала. С тобой понимаю, кто такие настоящие мужчины.

Ну попала в мое эго. Улыбаюсь, как дурак. Плыву. Хочу еще.

— И все? — наглею.

— Нет. Я ни о чем не жалею, Булатов. Знаешь почему?

Качаю головой снова.

— Потому что…

И снова гребаный звонок. Там особый рингтон. Это значит, что принять звонок нужно немедленно. Служба, мать ее!

16

— Что-то случилось?

Мы уже полчаса едем молча. Лишь тихая музыка разбавляет вакуум. Булатов молчит. Что ни спрошу — все хорошо. Терпение уже лопается. Ведь в свою сторону думаю, как иначе? Такая натура. Если что, сразу все на себя стрелки переводить. С Марком всегда было так. Я одна во всем виновата. Он в аварию попадет, я виновата. Забирать же поехал! Если бы на такси сама приехала, ничего бы не случилось.

Вот и сейчас куда думать?

— Не бери в голову, — ловит ладонь.

Целует, не отрываясь от дороги.

Фу-х. Отворачиваюсь в окно.

Все равно мысли дурацкие в голову лезут. Как же ненавижу эти приходы «после». У меня всего пара мужчин в жизни, и в сексуальном плане тоже, кстати. Марк первый, Саша второй. Но если с Марком понятно, то с Булатовым впадаю в сомнение. Лицо горит. Пытаюсь понять с чего резкое охлаждение наступило. Может не надо было с Сашей ложиться?

Искоса наблюдаю, как рулит. Булатов ни разу не со мной. В мыслях плавает. Хмурится.

Сколько Сашу знаю, не могу привыкнуть к его разности. Сейчас как никогда выразительная брутальность и резкость наглядна. Будто ларец какой секретный открыла со вторым дном. И мне уже кажется, что Саша терпеливый до поры до времени со мной. Он же вулкан, если по-честному.

Ооой.

С новой стороны сейчас отматываю. Вспоминаю, как на него смотрят женщины. Истекают же похотью, потому что… Да потому что! Два метра мужества и тестостерона. Небритый великан. Я на высоких каблуках лишь до губ дотягиваюсь. Не сказать, что красавец. Просто в нем та особая мужская влекущая страсть бушует. Смотришь и думаешь, если этот обнимет, то все. Это навсегда.

Ну вот. Опять все к себе свела. Речь-то о женщинах была. И прям фу. Не хочу, чтобы на него смотрели.

Ох, ну и летишь ты Лана. Не быстро ли? Так можно и на поворотах не вписаться. Тебе еще в Марком разводиться.

— Детка, — зовет.

Поправляю ремень, поворачиваюсь.

Он угрюмо смотрит вперед.

— Слушаю.

— Мне есть за что воевать? — с кривой улыбкой.

Замираю.

— Почему спрашиваешь?

— Нужно знать, — уходит от ответа.

— Саш, — нервничаю, — я еще развестись должна.

Он резко набирает скорость. Прищуривает глаза, раздувает ноздри. Пугаюсь реакции.

— Я знаю.

— Так что тебе ответить? — отчаянно восклицаю, потому что не понимаю, что должна сделать.

— Ответь честно.

— Саш, я не вру.

— Лана, — хлопает по рулю. Перехватывает. — Я тебя люблю! Это не просто слова. Это правда. Просто знай, прежде чем что-то ответить.

Теряюсь. Значит звонок тот не просто так. Да? Марк там окончательно обалдел? Это же он звонил. Неужели думает, что приму его после измен и всего остального?

— Есть.

Не потому, что брак разрушен. Не поэтому.

Пусть покроет мою бедную голову позор. Вот не могла развестись, а потом уже к другому бросаться нужно. Так порядочные женщины не делают и так далее. А Марк⁈ Разве мужчинам позволительно делать все, что захотят? Почему они менее осуждаемы⁈

И опять дело не в этом.

Дело в Саше. В Булатове. Так что… Это тоже не просто так все.

— Есть за что воевать, — подтверждаю. — Только я не хотела бы войны, Саш. Это честно. Я могу просто развестись и все. Думаю, Марк поймет.

Говорю и сама себе не верю. Какой поймет, разве это про мужа? Он всегда жил и живет сиюминутными порывами. Злой, мстительный. Вряд ли отпустит без скандала.

При любом напоминании о Марке, Сашу взрывает. Он старается не показывать взорванное состояние, контролирует ситуацию, но все равно чувствую, как бомбит. Это не предъява, так называемая, это другое. Не готов делить, не готов возвращать.

Внезапно Булатов паркуется у обочины. Молча сгребает, обхватывает лицо руками. Давяще смотрит. Насквозь пронизывает. Вздрагиваю. Тянусь к нему.

— Сама только что подтвердила. Назад не вернешься. После академии переедешь ко мне. Все. Ясно?

Моргаю.

— А как же… развод и все такое.

— Какое?

— Ну… работа и… я же встречусь там с Марком… чтобы решить.

Сглатывает тяжело. Разит наповал упертостью.

— Я сам все улажу. Если будешь говорить, то только в моем присутствии.

— Ладно, — соглашаюсь, с трудом представляя, что и как может произойти. — Саш, ты чего такой?

Целует. Целует! Так требовательно, что колени подгибаются.

— В академии будет мать Марка. Спешно приехала по расплывчатым вопросам. Ты не особо парься, ладно? У нас с ней отношения не сложились. Наговорит тебе всякого.

Ошарашено хлопаю глазами.

Мать Марка. Нина Андреевна. Моя свекровь.

Ужас!

17

Коршуном провожаю Лану по академии. Здесь