Влюбись в меня. Это приказ - Елена Волкова

Слышу упрямый рваный выдох. Шелестит одежда. Спиной чувствую, как закрывается. Что триггернуло, м? Что вдруг стало не так?

— Мне нужно идти, — бесцветно шелестит. — Там ребята пишут тест.

— И что? — высекаю с гарью.

— Ничего, — шепотом.

Пугается.

Заткнись, Булатов. Просто сейчас заткнись. Надумает всякого. Женщин не разберешь, сведет все к тому, что переспали и на этом все. Типа, к тому и вёл. Слепо смотрю на тающий снег за окном. Подвисаю в горящих эмоциях. Они сжирают меня.

— Лан, как есть скажу, — скриплю на повышенных, — если тебя что-то обеспокоило, говори. Мне загонов глупых не надо, — перевожу на нее тяжелый взгляд. — Не вспенивай, ладно? И так все зыбко. Тебе мало того, что в любви признался? Сказать еще раз? Люблю не могу как. Ты одна для меня. На тебе все клином сошлось. Еще? — подхожу ближе. — Помешан, навылет обескровлен, если рядом нет. Дышу ради тебя, живу тоже. Люблю так, что весь вокруг тебя вертеть стану. Все сделаю. Слышишь? Все. Что хочешь? Скажи. Только вот так не надо больше, — трясет, будто в мороз случайно водой окатили. — Что за повороты такие? Что опять не так?

Отмораживается. Осторожно переминается с ноги на ногу. Опустив пышные ресницы, поправляет волосы. И как только собирается ответить, нам мешают. Мимо нас проходят две дамы. Одну узнаю, она комментировала что-то там, когда переодевался.

Молча притягиваю Лану к себе, освобождаю место. Вот нужно было этой овце в красных очках пойти по моей стороне.

— О, Вы здесь, — задерживается, касаясь резиновой грудью. Томно выдыхает. — Надеюсь вам у нас нравится.

Лана дергается. Молчит.

Разворачиваю к себе. По лицу малышки идут красные пятна. Дуется. И такая это обида… короче, доходит до меня резко и сразу.

Вот в чем дело, да? Скрывая улыбку, кольцую, теснее прижимаю. Глядя в глаза декольтированной кукле, целую Лану. Медленно целую напоказ.

— Хорошего дня, — безразлично бросаю. — Моей женщине у вас комфортно, а значит и мне. До свидания.

Стекая лицом, натягивает улыбку. Бормочет что-то, но мне плевать уже. Свалили бы уже по тихой грусти. Загребла глазки строить.

Сваливают.

— Лана, — перебираю пряди шелковых волос, — озвучу?

Краснеет еще сильнее.

Царапает футболку, кусая губы.

— Не надо.

— Да нахрен они мне все нужны? — поднимаю, обхватив бедра. Смотрю снизу вверх. Залюбливаю взглядом. — Ты реально думала, что на кого-то поведусь?

Хлопает по плечу. Смущается.

Да моя ты моя! Спускаю и ловлю лицо в ладони. Прижимаюсь крепче, срываю сладкий поцелуй.

— Хочешь признаюсь? — шепчу.

На верху крутящих щемящих грудь эмоций, бахает залпами. Это так круто, когда любимая женщина не хочет тебя ни с кем делить. Я же не ошибаюсь. Так оно и есть.

— Саш, хватит, — сама обнимает.

— Не-а, не хватит. Не смей меня ревновать. Мне тебя можно, а тебе меня бессмысленно.

Обнимает сама.

— Она очень на тебя… смотрела, — недовольно.

— Лан, — припираю к стенке. Трусь лицом, подставляюсь. Выпрашиваю той самой ласки. — Плевать на всех. Кроме тебя никого не вижу. Я живу только когда ты рядом. Без тебя все никакое.

— Я даже еще не в разводе, — расстроено.

— Забей, меня не парит. Все решено уже.

Мне хочется задрать чертову юбку. Запустить руки и взять то, что давно хочется. Как до ночи дожить? Ну как?

— Маленькая моя.

— Какая непростительная наглость!

Лана выворачивается из рук. Отскакивает. На инстинктах закрываю ее собой. Нагибаю голову и пристально ссекаюсь взглядом с Нинель.

20

— Низость, Александр! — отчитывает, покрывшись пятнами. — Какая низость вступать в связь с женой своего брата. Так только плебеи поступают.

Задвигаю Лану за спину. Укрываю от фонтана Нинель. Успокаивающе ловлю руку, пожимаю. Чувствую, как горячим лбом упирается между лопаток. Дрожит.

Обнимаю сзади и насколько возможно прижимаю ближе. Очень хочется вытащить оттуда, закрыть в кольце рук, спрятать горящее лицо от недовольства высокомерной суки. Не пойдет на это. Что я Лану не знаю? Предпочтет умереть молча.

От этого мне… мммх как не по себе.

— Плебеи? Может бастарды? Здравствуйте, Нина Андреевна.

— И ты так спокойно со мной говоришь? — возмущается.

— Чего же Вы ожидали? Смятения? Испуга? — перечисляю. — Вряд ли.

— Ты бессовестный! Как можно так поступать с братом?

Показываю ей знак заткнуться. Не хочу при Лане разгребать очередное дерьмо. Мне в целом наплевать, но ей слушать не надо. И смущаться тоже. Не за что!

— Детка, иди, — подталкиваю ее. — Тебя в аудитории ждут.

Молча уходит. Нинель с ненавистью таращится в след. Шевелит губами. Закрываю обзор, вновь обращаю внимание на себя.

— Детка? — бесится. — Ладно. Ладно, — отряхивается, одергивает пиджак. — Прощения тебе не будет. Подлый хитрый мужлан.

— Хотя бы здесь скажете, что чувствуете на самом деле, — облокачиваюсь на стену. — Начинайте!

— Скажу мужу, — грозит. — Объясню, кто ты есть на самом деле.

— Вы серьезно хотите что-то начать объяснять? Мне не шестнадцать. Ваши угрозы — пустое. Успокойтесь.

Нинель взвивается. На губах запекается слюна. Вот же ее несет. Даже интересно.

— Слушай сюда, бастард, — захлебывается. — Я тебя всю жизнь терпела. Мать твою придурочную. Как мужа угораздило и теперь не пойму. Но за Марика, — сверкает глазами, — я вам глотку перегрызу. Ужом вывернусь, ты уедешь за ленту. А там поминай как звали. И суку эту сгною! Безродную неблагодарную дворнягу!

В глазах темнеет. На себя наплевать. О себе думаю в последнюю очередь. А вот Лана другое дело. Вся соль в том, что у Нинель есть рычаги. Небольшие, но есть. На брата плевать, он мне не соперник. Избалованный кабинетный червь, если на то пошло. Бесталанный разъебай, не признающий не то, что моего родства, Марк в целом на всех клал, потому что кроме себя никого не любит. Такие дела.

— Безродная сука, — медленно иду на Н. А. — как раз Вы. Где Вас отец подобрал? Напомнить? — бледнеет. Правильно. Все поломойки, раскушав деньги, грезят что царицами стали. Нинель не исключение. — Ты родила инфантила, — плюю на вежливость. — Ни к чему не способного маменькиного сынка. Он из-под твоей большой жопы и теперь не вылезает. Удобно, не правда ли?

— Заткнись, — шипит.

— Я всю жизнь молчал, теть Нин, — говорю не потому, что охота сказать. Понятно же к чему веду. Иначе никак. — И хер бы с тобой. Но вот незадача какая. Теперь мне надо, чтобы ты кое-что знала. Дернешься и станешь против Ланы что-то делать… Не обижайся. Вот тут я тебя сгною. И заруби себе на отпиленном пластическом носу. Я ее забираю. Марк не тот, кто ей нужен. А она ему тем более. Я ее люблю. Поняла?

— Марик развода не даст!

Усмехаюсь.