Влюбись в меня. Это приказ - Елена Волкова

все дела. Его попытки — комариный укус. Внимательно слушаю. — Ты бессмертный? Кто тебе сказал, что Лана легко достанется? Я же всю жизнь и тебе и этой шалаве испорчу.

— Рот закрой, — на холодных снова прижимаю к стене. Душу. — Еще раз вывалишь поганый язык в сторону Ланы, тебе все.

— Сказал… — хрипит. — Свалишь… командировку… не… вернешься… пусти….

Сжимаю руки все крепче.

Значит подсуетился где-то. Побегал. Спокойно наблюдаю, как Марк корячится около стеночки. Сжимаю тиски еще. Дергается сильнее, хрипит. Я за всем этим будто со стороны наблюдаю. Мозги перемкнуло. Они сработали на предполагаемую опасность. Значит нужно действовать. На себя плевать. В сторону Ланы предостережение было. Угрозу нужно купировать в зародыше.

— Саш… ка… хр-р-р…

— Сань! — сзади кто-то виснет. Получаю хлесткий удар по шее. Перед глазами искры сверкают. Отряхиваюсь. С двух сторон обрушивается тяжесть. С удивлением наблюдаю, как Макс и Дава облепляют по бокам, раскрывают онемевшие пальцы. — Ты чего творишь-то?

Очухиваюсь. Возвращаюсь будто из тяжелого сна. Смаргиваю морок. Чуть удивленно и отстраненно наблюдаю, как с колен поднимается брат. Злой до адского пиздеца. Его кошмарит по полной программе. С ненавистью сверкает глазами.

— Ответишь, — булькает.

— Буду ждать. — размеренно отсекаю.

— Это покушение.

— Не неси ерунду, — лезу в карман, достаю сигарету и начинаю разминать. — Ты падал. Я поддержал.

— За это? — показывает на шею.

— Что под руку попалось, — пожимаю плечами. — Скажи спасибо, иначе рассадил бы голову об плитку.

— Жди, Булатов, — грозит. — Разговора не вышло.

— Иди, проси батю, — подначиваю. — Без него не справишься. Расскажи, как ты просрал жену и как старший тебя обидел. Беги, Марик. Ты сука даже как мужик себя повести не можешь. Плети интриги, только помни: я отвечу раз без пафоса и это будет очень больно.

Марк молча уходит. Внутри шевелится неприятное. Нагадит к бабке не ходи зуб даю.

— Какой говнюк, — сокрушается Дава.

— У тебя бы жену увели, глянул бы на тебя, — перевязывает шнурки Макс. Потом ошалев от сказанного, пораженно выдыхает. Поднявшись, толкает в плечо. — Прости, брат. По себе примеряю.

Ясно. Я не обижаюсь, потому что понимаю от таких как Макс хорошие девочки не уходят, а вот от таких как Марк — да.

— Слушай, я тебе сто процентов говорю, все сделает чтобы в самую жопу нас пихнуть. Получится? — зевает Бесаев. — Не охота переться куда-то если по-честному.

— Да какие у Марка инструменты, — тянет Макс, — папка? Не засунет же он старшего в жопную жопу?

— Как знать, мужики, — пожимаю своим руки. Стучу по часам, показывая, что нужно идти по делам. — Как знать. Может и не засунет, но вряд ли мне позор семьи с рук спишут. Один попрошусь, вы не суйтесь.

— Ой, ладно, — морщится Дава. — Мы как мушкетеры тогда. Побежим по огородам за подвесками. «Не суйтеесь», — передразнивает. — Сунуть бы тебе по морде твоей.

— Козлина, — отворачивается Макс, поддерживая Даву.

По душе прокатывается волна тепла. Хоть кто-то в мире за меня. Это дорогого стоит.

Перегнав волну в горле, прокашливаюсь. Обнимаю братишек за плечи, плетемся на выход. Добредаем до КПП и тут нас вызывают обратно. Всех троих. Командировка у нас намечается. Началось, да? На собраться выделяют «три часа». Вот это оперативность. Что ж так быстро-то?

24

Жарко.

Вытираю вспотевший лоб. Бросаю салфетку для мебели на край модуля. Устало падаю в объемное кресло. Квартира у Саши просто мечта. Тут конечно все очень по-мужски. Без лишних деталей в интерьере. Очень стильно, как по мне. Дурацкая мысль — зарабатывает. Тьфу ты, дура меркантильная. Закрываю лицо руками.

Никакая не меркантильная. Просто боюсь и все. Булатов ожившая мечта. Хоть бы где минусы были. Не то, что в себе не уверена, но бесит как на моего Сашу проходящие-уходящие заглядываются. Он как суперзвезда восхищенные взгляды собирает.

Убирать квартиру мне не велено, но сидеть просто так чокнешься, поэтому тру поверхности. Еще ужин хочу приготовить. Мясо и овощи запечь в духовке. Приличные девушки должны мужчину кормить.

Принимаюсь снова за уборку. Открываю стеклянную дверь. Там фото. Ох, какие. Макс, Саша и Бесаев. В камуфляжных штанах и балаклавах. Торсы голые. Напрягая, выкручивают мускулы. В трикотажном вырезе балаклав сверкают белые зубы. Смеются. Такие мощные, такие классные, но нужно отдать должное Булатов самый-самый. Обмерев от восторга, провожу пальцем по фотографичному торсу своего зверя.

Мой.

Рвано вздыхаю. Когда же вечер настанет? Я так хочу Сашу видеть, сил нет. Умираю от тоски.

Боже, как же мне не стыдно. Прошлую жизнь под воздействием мощностей забываю. Мне уже плевать на непрерывно трезвонящую дамочку, что требует себе Марка. Да забирай уже и успокойся. Так в прошлый раз и сказала. Не сложилось у нас, так бывает.

Студенческий брак распадается. Марк был не готов, я не готова. Зачем продолжать то, что никому не нужно. Марку тоже не нужно, это же как божий день ясно. Иначе все было бы по-другому. Кого винить? Некого.

Быстро дополировываю мебель. Бегу на кухню, перебираю овощи и мясо. Не хватает специй. Они есть, но не те, что нужно. Напевая, натягиваю одежду, все вещи на старой квартире, поэтому пользуюсь тем, что есть. Булатов оставил приличный бюджет на выбор, но времени купить нет. Да и не хочется копаться на плейсах, лучше заняться ужином.

Купив нужное, возвращаюсь. Иду не спеша, с удовольствием поедаю рожок ванильного. Вкусно как.

— Какие люди, — насмешливый голос Марка вгоняет в оторопь.

Так резко торможу, что шапка ванильного со звучным шлепком разлетается по мостовой. Какого черта он тут делает. Я не пугаюсь, нет. Наоборот, злюсь.

— Что тебе? — крутанувшись, оборачиваюсь.

Марк помятый, расхристанный. Смотрит так, будто я его предала. Будто он верный муж, а я падшая шалава, что собирает мужиков по подворотням. Вздергиваю подбородок.

— Ты как разговариваешь с мужем? — лицо Марка звереет.

— А как ты хотел? — швыряю рожок в урну.

— Быстро домой.

— Бегу и падаю. Что мне там делать, — упираю руки в бока. Впервые в жизни во мне просыпается упрямая хабалистая склочница. Внутри успеваю удивиться, а потом плюю. Иногда тоже надо оторваться. Нечего давать об себя ноги вытирать. Я не прикроватный удобный коврик. Я человек! Наступаю на мужа. — Зачем ты меня ищешь? Не пора ли тебе к своей даме поехать? Она мне весь телефон оборвала.

— Что несешь? — вызверяется. — Булатов на тебя плохо влияет. Помутнение?

— Серьезно? — смеюсь громко и яростно. — Вот телефон, — тычу в лицо дисплей. — Знакомые цифры? Просит не препятствовать вашему счастью. Кстати, на ребенка намекала. Не знаю правда или нет, плевать хотела. Как там рыжая твоя? Та,