Чтоб ты подавился! - Виктория Браунли

– Идиому? – предположила я, едва подавляя смех.

– Именно ее, – подтвердил он.

– У тебя отлично получается, Гай, – заверила я.

Я вышла из лавки и пошла дальше по улице в пекарню за багетом. Тот оказался еще теплым, прямо из печи. Вечер обещал быть идеальным, если не принимать во внимание необходимость сделать жизненно важный выбор, над которым мне не терпелось поразмышлять. И ничто не помогало сконцентрироваться лучше, чем хороший сыр.

Выяснилось, что решение побаловать себя трюфельным бри подтолкнуло меня принять предложение Карлы.

Прежде чем доесть последний кусочек, я открыла электронную почту и написала Максу, что поеду.

Макс тут же ответил – словно зная, что я соглашусь, он прислал билеты на ночной поезд на мое имя. И добавил: «Карла не любит, когда опаздывают. Удачи».

И тут меня охватила паника.

Я согласилась на собеседование. Но, судя по скудной информации, предоставленной Максом, я ехала почти вслепую.

Вместо того чтобы волноваться о том, правильное ли решение я приняла, я сосредоточилась на приготовлениях. Поспешила в свою комнату, набрала подходящей одежды и убедилась, что вся она чистая. Я собрала чемодан с учетом всех возможных сценариев. Потом достала купальники, убедилась, что они на меня налезают. И тогда хоть немного успокоилась.

Разобравшись с гардеробом, я достала телефон и написала Хейзел, что не приеду в выходные.

Только я нажала «отправить», как мобильный завибрировал.

– О, пап, привет, – поздоровалась я.

– Ага, кажется, моя блудная дочь нашла-таки время ответить своим престарелым родителям.

Наверное, это он обращался к маме.

– Чем ты была так занята? – поинтересовался он.

– Ничем особенным, – ответила я, пытаясь звучать как обычно. Мне не хотелось говорить ему про собеседование.

– Как le работа? – смеясь, спросил он.

– Хорошо. Все хорошо, – отчиталась я слишком быстро.

Папа помолчал минуту, видимо пытаясь понять, почему я так странно себя веду.

– Что ж, мы с мамой даже не знаем, увидим ли тебя на Рождество.

– Если я смогу взять отгул, – сказала я.

Променять французскую зиму на кусочек тасманского лета – это будет самое легкое решение в моей жизни.

– В каком смысле отгул? – спросил он.

– Слушай, я не знаю, как пойдут дела с работой к концу года.

– Я думал, к концу года ты свернешь все свои дела в Париже и вернешься домой, – предположил он. – Особенно учитывая, что тебе не нравится эта работа.

Хотела бы я рассказать ему, как сильно обожаю Париж – перезвон церковных колоколов по воскресеньям, вино за ланчем, литературную историю, вплетенную в каждый книжный магазин и в каждую кофейню. Хотела бы я объяснить, как мне нравится свобода иностранца в чужом городе – от которого ничего не ждут и который живет и говорит на французском совсем иначе, чем местные. Даже баланс работы и свободного времяпрепровождения здесь, в Париже, гораздо гармоничнее, чем я ожидала. К тому же вся Франция (Италия, Испания и Германия) – только руку протяни, на расстоянии одного поезда. А в поездах здесь подают вино…

Но вместо этого я сказала:

– Еще рано предполагать, что будет через шесть месяцев. В Париже у меня много возможностей. – Я подумала о Карле, и мое сердце забилось чаще.

– Возможностей получше, чем жить в одной стране с твоей семьей? – спросил папа. В его голосе было столько разочарования, что я чуть не написала Максу с отказом.

– Не надо так, пап, – попросила я.

– Это твоя жизнь, Хлои, и твои решения. Но, если ты позволишь сказать… – Он помолчал так, словно я могла его остановить. – Мне кажется, тебе пора домой. Ты не молодеешь.

Я закатила глаза; слава богу, папа этого не увидел. Он никогда не понимал моей одержимости Францией. И мне кажется, ему было даже стыдно признаваться окружающим, что его дочь ведет блог о Париже. Он считал мой переезд в Париж делом временным, эдакой блажью.

– Ладно, пап, я помню про свой статус синего чулка.

– Не драматизируй, Хлои.

– Я забронирую билеты на Рождество, – пообещала я. – Туда и обратно.

– Как знаешь, – произнес он. – До связи.

Нажав отбой, я разрыдалась. Тяжесть принятия решений навалилась на меня всем своим весом.

Как следует проплакавшись и осознав, что родители будут разочарованы в любом случае – приеду ли я на Рождество или нет, – я перешла мыслями к Карле. Пришло время стать серьезной. И провести исследование.

Я достала шарик козьего сыра, подаренный Гаем, и принялась за работу.

К тому времени, как я съела весь сыр, я поняла, что Карла Дури – гораздо больше, чем просто известная семья и ресторанный бизнес. Конечно, я знала слухи о ней, но любила ее за то, как она готовит. Мне было легко игнорировать кривотолки, ведь я не жила во Франции и не читала местных газет.

И чем больше я погружалась в заметки, тем больше узнавала.

Однажды, в двадцать пять лет, она внезапно уехала от отца и стала тем, что пресса назвала enfant terrible[19]. Решив, что Париж и знаменитая фамилия слишком на нее давят, она покинула Францию и отправилась искать ресторанное счастье в Нью-Йорк. На протяжении нескольких лет она вела шикарную жизнь. Встречалась со знаменитыми актерами, банкирами и возвращалась во Францию только ради удовольствия – роскошных вечеринок, клубов на Лазурном Берегу и проходов по красной ковровой дорожке на Каннском кинофестивале.

Но когда после смерти отца она вернулась во Францию, чтобы управлять «У Дури», многих удивило, с какой серьезностью она подошла к делу. Карла поразила окружающих преданностью семейному бизнесу и разработанному отцом меню.

Но со времени своего возвращения Карла была вовлечена в судебные разбирательства – от несправедливых увольнений до сексуальных домогательств на рабочем месте. Ей не чужды были подобные скандалы, но все обвинения против нее рано или поздно сходили на нет. Ее так никогда и не осудили, кроме одного раза, когда она, слишком много выпив, гоняла на своей яхте. Никто так и не смог до нее добраться потому, что Карла была успешной женщиной, или потому, что у нее была громкая фамилия и определенная доля удачи?

«На что я подписалась?» – спрашивала я себя, роясь в ходивших вокруг нее слухах.

Может, я просто спятила?

Глава 10

Синий поезд – Генри

Наконец наступил пятничный вечер, и я с удовольствием заскочил в ресторан Le Train Bleu[20] на предотъездный ужин.

Удивительно, но никого из моих соперников здесь не было. Как они могли упустить возможность начать уик-энд с такого культового места? Наверное, посиделки в этом заведении перед отъездом – самая приятная часть путешествия (если не считать того факта, что ты покидаешь Париж,