Холод татами - Женя Онегина

– Договорились, – выдохнул он практически мне в губы.

Его руки быстро освободили меня от штормовки, жилета и потянулись к хлопковой кофте, оголяя живот. Я отстранилась, пытаясь сохранить остатки разума, и села на невысокий табурет, что стоял в углу. Потянулась к шнуркам на ботинках, не спуская с мужчины взгляда. Тот молча снял куртку, стянул через голову худи вместе с футболкой. Не развязывая, сбросил кроссовки и протянул мне руку.

Я скользнула в его объятия, прижимаясь к горячему торсу. Прошлась рукой по кубикам пресса, обвела татуировку над левой подвздошной костью, часть которой скрывалась за поясом спортивных брюк. Артур перехватил мою руку, аккуратно заведя ее за спину шепнул:

– Осторожно, Ксю!

Я прижалась губами к его губам, забыв обо всем на свете. Он избавил меня от штанов, промокших под дождем, бросив их на пол прихожей, и подхватил на руки.

– Идем в душ?

– Жданов, – я попыталась немного отстраниться, но он лишь сильнее прижал меня к себе, – не то, чтобы я против… Но ты уверен, что нам следует…

– Ксю, а как давно ты взвешивалась?

Я провела запрещенный удар локтем.

Душевая привела меня в состояние шока. Темный кафель стен, огромная душевая кабина с прозрачной перегородкой и дверь, ведущая в небольшую сауну.

– Артур, можно я поживу здесь до приезда Макса? – спросила, усевшись на деревянную скамью. – Я даже согласна на силос. Или можешь не кормить меня вообще.

– Для начала сауну нужно прогреть, тебе никто об этом не говорил? – Он дернул меня за руку, поднимая на ноги и стаскивая кофту. – Не отвлекайся, весы вон там.

Я состроила недовольную рожицу и как была, в хлопковых слипах и спортивном топе, отправилась взвешиваться.

На весах высветились заветные «шестьдесят один». Жданов посмотрел на меня в немом удивлении, а я показала ему язык.

– И никакого силоса!!! – воскликнула я, а потом прижалась к нему всем телом и прошептала: – А может, я заслужила малюсенькую порцию пломбира?

Ощутимый хлопок по ягодицам был мне ответом.

– Марш в душ, – странно охрипшим голосом проговорил Артур, – а то еще простудишься!

– А ты? – я сделала невинные глаза.

– Дождусь своей очереди.

Исключительно из вредности я молча зашла за прозрачную перегородку и, повернувшись к нему спиной, избавилась от белья и включила воду. Я не услышала, как он вышел.

День прошел в предпраздничных хлопотах и неге. После завтрака, на который у нас были потрясающе вкусные сырники, Артур выдал мне сухие штаны и толстовку, и мы отправились ко мне за вещами.

– Ты – моя пленница до третьего числа, помнишь? И я не выпущу тебя из своего замка, – Жданов чмокнул меня в нос на пороге квартиры. – Жду через час. Максимум – через полтора. Ни в чем себя не ограничивай.

Собиралась я в одиночестве, пытаясь привести мысли в порядок. Возможность провести три дня в компании Артура одновременно пугала и радовала. Я не могла отрицать, что меня безумно тянет к нему, и это взаимно. У нас не было отношений в обычном смысле этого слова, но мы были близки гораздо больше, чем многие пары, прожившие бок о бок не один десяток лет. Он знал обо мне все и контролировал каждую минуту. Но при этом оставался как бы в стороне. Наша личная жизнь отошла на второй план. Что бы мы ни делали – это было исключительно в интересах нашей команды. И вот сейчас мы впервые оставались предоставлены сами себе.

Покидав в сумку несколько комплектов белья, пижаму, джинсы и пару футболок, я вспомнила про платье, что скромно висело в углу шкафа. Неприлично короткое, с открытой спиной, не предполагающее под собой белья. Насыщенного гранатового цвета. Купленное перед самым переездом, оно провисело в шкафу почти два года. Я сорвала его с вешалки и кинула в сумку пару чулок. Подумала и добавила туфли. Потом вспомнила, что тогда буду однозначно выше, и вернула их на полку. Одного платья будет вполне достаточно. Да и кто знает, может Жданов решит встретить Новый год в пижамах и разойтись по комнатам?

Он ждал меня на пороге и, улыбаясь, смотрел, как я иду от ворот к дому. Принял из рук сумку и чмокнул в щеку, помог снять куртку.

– Пойдем, я покажу тебе твою спальню.

Он поднялся по лестнице и толкнул первую дверью. Небольшое мансардное помещение с окном в потолке было выполнено в светлых тонах. Широкая кровать укрыта клетчатым шерстяным пледом. На темном дощатом полу светлый ковер с мягким ворсом. Высокий комод и пара стульев в углу.

– Очень мило, – произнесла, когда он поставил сумку рядом с кроватью.

– Располагайся и приходи вниз.

– Хорошо, – я вдруг растерялась, не зная, как себя вести.

– Все в порядке? – Артур подошел ближе. – Ксю, посмотри на меня, пожалуйста.

Вместо этого я шагнула ему навстречу, обвила руками за талию и уткнулась носом в шею.

Он тяжело вздохнул и аккуратно погладил меня по спине. Так мы и стояли некоторое время, пока Жданов не предложил:

– Может, спустимся к морю? Для разнообразия по лестнице и шагом?

– Давай, – ответила я, не торопясь его отпускать.

– Ксю? – осторожно позвал Артур. – Мне нужно переодеться. И, кстати, сауну я включил. Так что нужно как следует замерзнуть, чтобы потом как следует погреться.

Я наконец расцепила руки, позволяя ему уйти. Он коснулся моих губ своими и шепнул:

– Я быстро. Встречаемся внизу.

В преддверии Нового года наш небольшой городок наводнили туристы. Было странно идти среди толпы отдыхающих по украшенным к празднику родным улочкам, держась за руки, и никуда не торопиться.

– Где прошло твое детство, Ксю?

Я задумалась над ответом, а потом решилась.

– Здесь. До десяти лет я жила с бабушкой в моей квартире.

– А потом?

– Потом она заболела, и мама забрала ее к себе в Краков.

– А ты?

– Меня отправили к отцу. Он военный. Теперь уже бывший.

– Это он отдал тебя в единоборства?

– Нет. Я сама решила.

Почувствовав мое настроение, Артур не стал продолжать расспросы, а предложил зайти куда-нибудь пообедать. Я так старалась не слишком бурно демонстрировать свою радость, что он не выдержал и расхохотался.

А потом спросил:

– Ты тоже считаешь меня психом?

– Целеустремленным и очень ответственным.

– Но психом?

– Психом, которому доверяю больше всех на свете.

– Ненормальная, – прошептал он, целуя меня.

После обеда мы отправились к морю. Бродили по пляжу до тех пор, пока у меня не покраснел нос и не заледенели руки. Видя панику в глазах Жданова, я вдруг подумала, что меня снова ждут ступеньки в тренировочном режиме. Но