Истинная для проклятых - Сильвия Лим

чувствовала, что что-то не так. Особенно по вечерам, когда он звал меня в кабинет и заставлял заряжать кристаллы один за другим. После этого мне всегда становилось плохо… очень плохо. Накатывала ужасная слабость, лёгкая тошнота поднималась к горлу, а странная пустота внутри будто разрушала душу. Он говорил, что так я отдаю плохую энергию и очищаю каналы, чтобы магия росла. Я хотела ему верить. Правда хотела. Но интуиция кричала совсем другое.

Марта так и не продолжила тот разговор. На следующий день, когда я попыталась спросить ее снова, она лишь отмахнулась, улыбнулась своей лучезарной доброй улыбкой и сказала:

— Ой, деточка… стара я становлюсь, понесло меня не в ту сторону. Сама уже ничего не помню, а порой путаю всё. И то, что он вписал тебя в род… так ты это… радоваться должна. Ты теперь не служанка, не рабыня без имени, ты — дочь! Принадлежишь к одному из самых древних родов, который и уважают, и боятся до смерти.

Я больше никогда ее не спрашивала. И дураку понятно, что Марта попросту бережёт свою шкуру. И лжёт. Нагло. Глядя мне в глаза.

Ненавижу ложь, если она не во благо.

Жизнь в этом доме оказалась не такой уж плохой, если отбросить некоторые моменты. Я не была пленницей, это правда. Могла гулять по саду, ходить на рынок с охраной и Мартой, тренироваться. Отец нашёл мне преподавателя — Вайсира. Одного из самых лучших. Это много для меня значило. Особенно сначала. Но сейчас… сейчас я уже не чувствовала себя собой. Я была благодарна, очень, но и… одновременно, будто жила чужой жизнью. Это чувство меня никогда не покинет.

После занятий с преподавателем магии и встречи со швеей, которая снова сняла мерки для очередного наряда, даже не спросив, какой фасон мне нравится, я направилась в обеденный зал. Идеально одетая, с идеальной причёской, с идеальной улыбкой на лице. Всё, как нужно.

Отец уже сидел за длинным столом. Один. Ждал. И это странно.

Тревога накрыла меня сразу, как только я переступила порог. Сильная, липкая, она поглотила меня изнутри. Словно он сейчас скажет что-то такое, что снова перевернёт всё вверх тормашками, но я заставила себя улыбнуться. Подошла с ровной спиной и легким шагом ближе, слуга тут же отодвинул для меня стул, низко поклонившись, я села и тихо поблагодарила его, подняв взгляд на отца.

— Вы хотели меня видеть, отец? — мой голос был мягкий, спокойный, но сердце бешено колотилось в груди. Почему? В чем причина? — Обычно вы не приглашаете отведать с вами блюда.

Он посмотрел на меня строго, в глазах был холод и что-то ещё… Что-то такое, что я не смогла разобрать.

— Ешь. Молча. — Он прищурился, встряхнув на весу салфетку из ткани и не сводя с меня пристального взгляда, поместил её на колени. — Запоминай сейчас всё, что я тебе скажу, Камелия. Повторять не стану.

Он подал знак рукой. Слуги тут же накрыли передо мной стол — тарелки с едой, которую я даже не успела рассмотреть, и высокий бокал с жидкостью янтарно — малинового цвета. Алкоголя в нём точно не было, значит это какой-то новый коктейль и наверняка сладкий.

— Благодарю, — произнесла я спокойно. — Но я точно столько не съем.

— Знаю, что ты каждый вечер занимаешься своими играми с мечами, — ответил он, чуть подавшись вперед. — Не женское это дело, Камелия. Не женское.

Я сжала кулак под столом так сильно, что ногти впились в ладонь. Но на лице осталась только милая, наивная и легкая улыбка.

— За что я вам очень благодарна. — хлопнула ресницами, как глупая барышня. — О чём вы хотели поговорить со мной, отец?

Он посмотрел ещё строже. Сжал тонкие губы, но тут же смягчился. И это меня настораживает. Он делал так лишь тогда, когда в голове планы появлялись. А тут, что?

— Ешь. — кивнул он на тарелку и сам приступил к еде. — На голодный желудок общаться не будем. Силы тебе понадобятся.

Вот еще одна загадка от него. Почему нельзя нормально поговорить? Для чего мне силы? Что задумал?

Я слегка кивнула и поднесла бокал к губам. В горле пересохло, по этому решила сделать лишь один глоток. Что-то внутри кричало, чтобы я поставила бокал обратно, чтобы не пила, но его взгляд был настолько тяжёлым сейчас… под ним я не заметила, как допила всё, до последней капли.

Вкус оказался странным. Сладковатым и одновременно… металлическим, чтоли⁈ На языке появилось неприятное послевкусие, которое хотелось перебить чем нибудь.

Отец слегка кивнул, будто добился именно того, чего хотел и взял свой бокал.

— Знаете… — начала я, стараясь не кривить лицо. — Вкус у него какой-то…

— Издалека привез. Не обращай внимания, — перебил он резко. — А теперь, когда у нас совсем мало времени, слушай меня внимательно, Камелия, и запоминай! В твоём платье, сверху, в декольте, вшито маленькое письмо. Прочтёшь его лишь тогда, когда они скажут, что времени нет и тени наступают. Запомнила? — я, не понимая о чем он, кивнула. — Хорошо. Если выполнишь условия, которые написаны в письме, то вернёшься обратно домой. Ясно?

Что?

Я замерла, превратившись в статую. Медленно поставила бокал на стол, пытаясь унять дрожь в пальцах, а на глазах чуть не навернулись слезы. Если он про то, о чем я думаю, то… то…

— О чём вы?.. — дрогнувшим голосом прошептала ему. — Какое письмо? О каком… доме вы говорите?

— В свой мир, — произнёс он спокойно. — Если выполнишь условия, ты вернёшься обратно в свой мир. Я ясно выражаюсь? Или ты чего-то не понимаешь?

Внутри всё перевернулось. Я смотрела на него и не могла пошевелиться, да что там, я даже моргнуть боялась.

— Вы… Вы правда нашли способ вернуть меня обратно? — Он кивнул один раз, но в глазах был холод. — Что я должна для этого сделать? — спросила я, стараясь, чтобы голос был спокойным. — К чему такая конспирация?

— Я не просто так вкладывал в тебя столько сил и времени, — ответил он. — Ты отправишься туда, где должна быть податливой и хитрой. Будешь делать всё, что потребуется, чтобы выжить и получить привилегия. Покорность, Камелия. Запомни это слово.

После этих слов у меня неожиданно сильно закружилась голова. Мир странно качнулся, стены поплыли, как в карусели. Я вцепилась обеими