Осел в графской шкуре или Ремонт пополам - Анери Рим

И ладно, — подумала я. — Не очень-то и хотелось. Вы тоже рожами, может, не вышли.

Я остановилась перед ними, уперла руки в боки и сказала громко:

— Ну что, приступим? Вещай, посыльный.

ГЛАВА 12. И маникюр

Это был худший ужин в моей жизни. И нет, не потому что в салате то и дело попадались шерстинки, а куски были нарезаны кое-как. А потому что у меня из головы не выходили слова из указа короля.

Правитель Седрик (а именно так назвал его посланник) велел прошлой хозяйке этого тела находиться в изгнании пожизненно. Но это я бы пережила. Пффф! Всего лишь жить вне столицы!

Крыша над головой есть, на еду заработаю или дораспродаю наследство от Маринеллы. Даже в одиночестве не останусь. Крысы и осел при мне.

Но вот вторая часть не давала мне покоя.

Я не имела права после развода заводить официальные отношения с противоположным полом.

И нет, я не собиралась, роняя тапки, мчаться к первому попавшемуся представителю мужского населения. Просто это не представлялось мне честным. Родриго же вполне потом мог создать семью, настрогать деток.

А я... А вдруг мне захочется? Ну или найдется достойный кандидат, который воспылает ко мне искренним и вечным. Я его должна отстранить и прозябать старой девой? Или сидеть как та Рапунцель, только без косы?

Ну уж нет! Это не справедливо!

Я даже в потоке мыслей не заметила, что уже пилю тарелку вместо мяса. Нож противно скрипел о фарфор, и я очнулась.

— Да что за нафиг? — воскликнула я, откинула от себя приборы и резко поднялась. — С этим нужно что-то делать!

— Я предупреждал тебя, Маринелла, — раздался голос Родриго. Он сидел напротив и, судя по интонации, был доволен. — Ты сама этого добилась. На светских раутах тебя больше не ждут.

— Да на кой мне эти сабантуи? — отмахнулась я.

— Какие бантуи? — переспросил он.

— Не важно! — сказала я. — Я не про балы. Сдались они мне? Я и танцевать то не умею! — бровь моего почти бывшего мужа приподнялась. — Мне просто обидно, что я не смогу завести себе мужика!

Родриго поперхнулся. Он закашлялся, поставил бокал на стол и явно удивился, будто я сказала, что собираюсь выйти замуж за осла.

— К... какого мужика? — выдавил он.

— Какого-какого, — я вдруг задумалась.

А действительно, какого?

И тут я вспомнила образ любимого актера.

— Высокого, темноволосого, голубоглазого, мужественного, — начала перечислять я, и с каждым словом мой голос становился громче. — Я, может, мужа хочу! Нормального! Чтобы он меня обнимал, цветы дарил, целовал перед сном и помогал по дому!

— А я тогда кто? — спросил Родриго, и его голос стал холодным.

— А ты уже на полноги бывший, — честно ответила я. — Какая от тебя польза? Ты даже не можешь рассмотреть мою красоту! И, наверняка, ночью промахнешься! А мне для здоровья нужно! Ну или для настроения.

— Мы все еще в браке, Маринелла, — зарычал он. Я видела, как напряглись его плечи, как он сжал вилку в руке. — И пока документы не подписаны, ты — моя жена.

— Ты же сам разводиться собрался! — огрызнулась я. — А мне о будущем думать нужно! У меня глобальные матримониальные планы! — с улицы донесся голо Красавчика, — Да что ж за непруха! И поскандалить нормально не дадут!

Я раздраженно топнула ногой и вылетела из столовой на улицу. Подальше от него. Подальше от этой несправедливости.

Я налила воды в ведро и пошла к сараю, чтобы покормить осла. Тот стоял в загоне и смотрел на меня с такой тоской, будто он все понимал. Я насыпала ему сена, положила морковку, которую привезла с рынка, и села на стог у сарая.

— Эх, Красавчик, — сказала я, глядя на небо. — Ты не представляешь, как мне грустно.

Я смотрела на опускающиеся сумерки. На звезды, что постепенно украшали небо. На ночных хищников, что выползали и вылетали из своих домиков.

Картина была умиротворяющей, но на душе у меня скребли кошки.

Я в прошлой жизни не смогла познать тепла. И в этой тоже осталась ни с чем. И так жалко мне стало себя...

Я что, в прошлой жизни разгневала Богов?

Эх…

Осел подошел с боку и толкнул меня в плечо мордой.

Даже скотине я кажусь никчемной и требующей поддержки.

И я не нашла ничего лучше, чем громко и фальшиво затянуть:

— Эх, жизнь моя жестянка.Да ну ее, в болото!Живу я как поганка!А мне любвииии!И мужикаааа!И маникююююр!Охота!

Голос мой разнесся по всему двору. Крысы, сидевшие на крыше сарая, синхронно наклонили головы. Осел вздохнул и отвернулся. Не выдержал, бедолага.

А я сидела и все смотрела на звезды, надеясь, что все это отчаяние — временно. И за черной полосой будет белая и я пойду вдоль нее.

— Ну и где мне найти того, кто меня поймет? — спросила я у ночного неба.

Никто не откликнулся. Только звезды мерцали.

ГЛАВА 13. Мои руки не для скуки!

Я проснулась от крика. Громкого, требовательного, прямо под окном.

— Хозяйка! Открой калитку! — орал кто-то снизу. — Доставка! Ремонтные материалы! Хозяйка!

К голосу быстро присоединился протяжный вой осла. Живой будильник, что б их…

Я подскочила, чуть не запутавшись в простыне. Крысы разбежались, решив, что я, наверное, наконец-то решила сойти с ума и забрать их с собой.

Я подбежала к окну, высунулась и увидела телегу, доверху заваленную досками, мешками и какими-то железными штуками. И мужиков, который стоял внизу, сжимая в руках бумажку и вопросительно глядя на меня. Рядом с ним переминался с ноги на ногу молодой парень. Подмастерье, наверное.

— Да! Сейчас! — крикнула я, застревая в сорочке и пытаясь натянуть платье.

Через пару минут я уже стояла у ворот, открывала калитку и смотрела на гору стройматериалов, которую я заказала вчера. Я даже не думала, что они приедут так быстро. Или что их будет так много. Я рассчитывала на пару мешков, а тут была целая телега.

— Куда разгружать? — спросил мужик.

— Все во двор, — сказала я. — Только аккуратно. Там у меня крысы, они