Осел в графской шкуре или Ремонт пополам - Анери Рим

Первым желанием было — заорать, чтобы распугать грызунов и разбудить соседей. Но я быстро вспомнила, что я больше не в своей скудной квартирке. Я в полуразрушенном поместье, где питомцами являются крысы. Ну да. Несколько десятков ручных крыс. Которые решили, что я — их новая грелка. Волшебно. Просто волшебно.

— Хорошо, — сказала я тихо, обращаясь к Бантик. — Ты победила. Я твоя грелка. Но сейчас мне надо вставать. Вы все аккуратно слезаете, идете на кухню, и я обещаю, что через час будет завтрак. Договорились?

Бантик пискнула, спрыгнула с моей груди и, как по команде, крысы начали освобождать меня от шерстяного плена. Аккуратно, по очереди.

Я смотрела на это и думала: «А они дисциплинированные. Надо будет научить их еще и полы мыть. И к ремонту их привлеку».

Я вылезла из кровати и пошлепала в ванную. Холодная вода привела меня в чувства мгновенно — я взвизгнула, но уже не так громко, как в прошлый раз. Привыкаю, кажется.

После водных процедур я натянула какое-то более-менее удобное платье — без бантов, но с кружевами, потому что выбора у меня не было, — и уже привычно направилась на кухню.

Крысы ждали меня там. Сидели на полках, на подоконниках, на стульях. Бантик — на столе, как главнокомандующая. Я улыбнулась и принялась за готовку.

Нашла в кладовке крупу, сухофрукты, сухое молоко. Поставила кашу на огонь. Через некоторое время она начала булькать и издавать аромат, от которого у меня потекли слюнки. Я сварила себе напиток Богов, добавила щепотку корицы и довольно зажмурилась. Этот запах напомнил мне о доме. О моей маленькой квартирке, о старом диване и о том, как хорошо было просто сидеть утром с чашкой кофе в тишине. Я вздохнула.

Каша с сухофруктами была готова. Я разложила ее по тарелкам и поднялась в столовую, оставив крысам большую часть. И уже было собралась поесть, как в дверях появился мой муж, который настойчиво корчил из себя инвалида. Он сел за стол, не сказав ни слова.

— Доброе утро, Родриго, — сказала я нарочито вежливо. — Хочешь каши?

— Хочу, — буркнул он.

Я пододвинула ему тарелку и ложку и принялась за завтрак, посматривая на уверенные движения мужа.

— Нам нужно поговорить, — сказала я, закончив со своей порцией.

— О чем? — спросил он с подозрением.

— О деньгах, — ответила я. — И о ремонте.

Он усмехнулся. Криво. Ядовито.

— Ты серьезно?

— Абсолютно, — сказала я, глядя ему прямо в лицо. — Взгляни на это поместье. Крыша протекает, стены в трещинах, полы гниют. Если мы ничего не сделаем, оно рухнет на нас в один прекрасный день. И тогда мы будем жить в сарае. Или в загоне с Красавчиком. Или не жить.

Он зло нахмурился.

— Ты считаешь, что я не знаю о состоянии поместья? — сказал он холодно. — Ты забыла, кто из нас двоих годами пытается его спасти? А ты только и делала, что транжирила деньги и устраивала скандалы.

— Я не знаю, что там было раньше, — честно ответила я. — Но сейчас я не хочу жить в разрухе. Особняку нужен срочный ремонт. И я считаю, что мы должны делать это вместе.

— Отличная идея, — сказал он саркастично. — И кто будет за это платить?

— Ну ты же мужчина в семье. Или на этот счет есть сомнения? — ответила я спокойно. — А я помогу, чем смогу.

— Я?! — он чуть не подавился кашей. — Ты хочешь, чтобы я платил за твои прихоти?

— Это не прихоти, — сказала я. — Это крыша над головой. Буквально. Я не планирую горбатиться на тебя, как прислуга. Я хочу вкусно есть, жить в относительной чистоте и не просыпаться от капель на лице, потому что через крышу льет. И я предлагаю делить расходы и усилия пополам. Это разумно.

— А если я откажусь? — спросил он, скрестив руки на груди.

— Тогда я буду считать, что ты предпочитаешь мокнуть и мерзнуть, — ответила я. — И мне придется искать другие способы заработать на ремонт.

— Ты не сможешь заработать, — отрезал он. — У тебя нет ни опыта, ни связей, ни способностей.

— Тогда раскошеливайся, — сказала я. — Раз ты такой немощный и больной, что не можешь работать руками, плати за работу. Любой труд должен быть оплачен. Мой — в том числе. Я убираюсь, я готовлю, и теперь я займусь ремонтом. Ты можешь помогать хотя бы финансами.

Он скрипнул зубами.

— Ты невыносима, Маринелла. Нет в моей жизни худшего наказания, чем быть с тобой под одной крышей! — голос его становился громче с каждым словом. Он сжал ладони в кулаки, желваки на его лице запряглись.

Я медленно встала, обошла стол и тихо-тихо подошла к нему с боку. Он сидел прямой, как доска, и неподвижный, как памятник.

Я наклонилась к самому его уху и почти шепотом сказала:

— А я бы на твоем месте, муженек, так не выражалась в сторону человека, который готовит тебе еду. Можно ведь и закончить с неприятной диареей.

Он отшатнулся, как будто я ударила его. На его лице промелькнул страх, потом злость, потом снова страх.

— Ты... ты не посмеешь! — прошипел он.

— Не посмею, — согласилась я и отошла на шаг. — Пока. Но провоцировать себя не советую. Будешь хорошим мальчиком, и мы будем жить мирно, хоть и не очень счастливо.

Он встал, схватил трость и вышел через боковую дверь. На улицу. Беги-беги, Родриго. Проголодаешься – вернешься. Тебя ж и здесь неплохо кормят, верно?

Я осталась одна с двумя грязными тарелками и довольной улыбкой. Убрала посуду и принялась давать указания крысам.

— Так, — сказала я, глядя на Бантик, — у меня для вас задание. Вы разбираете еду — все, что есть в кладовке. Все, что пригодно для еды, складываете справа. Испорченное —слева. Потом я проверю. Договорились? Вот и ладушки!

Пора навести порядок в этом бардаке! И начать, пожалуй, стоит с осла.

ГЛАВА 10 Ретроградный Меркурий

Во время утренних сборов я наткнулась на ящик, битком забитый разными украшениями. Яркие, блестящие, крупные. Фу, точно сорока принесла! Как это вообще носить с этими пестрыми платьями? Ее на вечеринках (или куда там