Фатум - Азура Хелиантус

— Нет.

Наступила тишина. — Что «нет»?

— Я не дам мазать себе лицо тем, чего не вижу. Это может быть… что угодно, — сумела пробормотать я. Сердце пропустило удар, когда я услышала его тихий вздох, полный удивления от моих слов. Или, скорее, обиды.

— Ты правда думаешь, что я причиню тебе вред? Может, ты не заметила, но я только что спас тебе жизнь!

— Что? — прошептала я, всё еще не открывая глаз.

— Когда этот ублюдок плеснул тебе это в лицо, он сделал это, чтобы ослабить тебя и получить возможность схватить. Он был не один: пятеро демонов были готовы скрутить и похитить тебя. Но когда я услышал твой крик, я буквально слетел по лестнице, чтобы понять, какого хуя происходит. Я застал их, когда они уже подходили к тебе с мешком — туда они собирались тебя засунуть, чтобы утащить. У меня сорвало крышу, и я перерезал их всех по одному, пока остальные не прибежали на помощь.

«Они хотели меня забрать», — подумала я. Должно быть, их послал Баал, требуя то, что ему обещали, но что сын еще не доставил. Он был нетерпелив.

Мой голос дрогнул. — Значит… если бы не ты, они бы меня забрали.

— Да, флечасо. — Тыльной стороной ладони он погладил неповрежденный участок кожи с такой нежностью, что она казалась бесценной. — Я бы никогда не причинил тебе вреда.

Мне почти захотелось улыбнуться. Это был единственный способ реагировать на ложь, потому что внутри больше ничего не осталось. Даже боль начала утихать.

Как и всегда, я промолчала, принимая его нежные руки на своих ноющих ранах и холодную жидкость, которая жгла при контакте с кожей. Я ничего не сказала, когда он принялся промакивать мое лицо тканевой салфеткой, заботясь обо мне с той же самоотдачей, с какой я заботилась о нем несколько недель назад.

Через пару минут боль исчезла, будто её и не было.

Я решила уточнить: — Что это, чем ты меня мажешь?

— Масло зверобоя. Оно обладает мощным заживляющим действием, остальное сделает наша ДНК.

Чем нежнее он меня ласкал, тем слабее становилась боль. И, возможно, не только та, что шла от ран на коже. Он приблизился к моему уху, чтобы что-то прошептать, и мне пришлось бороться со своим сердцем, которое пустилось вскачь.

— Открой эти прекрасные глаза, флечасо.

Я лихорадочно затрясла головой, боясь боли, которую могу почувствовать.

Мне показалось, я почувствовала его улыбку на своей щеке. — Боли не будет, обещаю. Всё будет хорошо. Покажи мне эти прекрасные зеленые глаза, — пробормотал он.

Я подчинилась, хотя и боялась, что темнота не рассеется.

Вопреки моим страхам, свет ослепил меня, заставив несколько раз моргнуть, чтобы привыкнуть. Я тут же встретилась с его светлым взглядом — он смотрел на меня с ласковым сиянием.

Единственное, что изменилось со временем — это его глаза: раньше отстраненные, холодные и молчаливые, теперь они были близкими, теплыми и всегда вели безмолвный диалог с моими. Весь этот мир был заключен в кристалле пары радужек, которые я, казалось, знала и не знала одновременно.

— Немного неприятно… — Я откашлялась и прищурилась. — Я про свет.

— Если ты будешь так на меня смотреть, я могу обмануться, решив, что этот свет, который тебя слепит, — я сам.

— Обмануться? — Я была в замешательстве.

Он криво усмехнулся. — Мне бы хотелось быть светом, понимаешь. Но, судя по всему, я — лишь тьма и все те скелеты, что она в себе таит.

— Кажется, я уже говорила тебе, что тьма может быть полезной и утешительной.

Он посмотрел на меня с сомнением. — Тьма полезна, только когда нужно прятаться.

— А ты не хочешь прятаться?

Его улыбка стала горькой. — Это именно то, чем я занимаюсь уже очень давно, флечасо.

— Почему?

— Иногда проще быть тем, кем ты не являешься, чем самим собой. Но с тех пор как появилась ты, я больше не чувствую нужды скрываться. В твоих глазах я нахожу лучшую часть себя — ту, которую считал давно потерянной. Вот почему я всегда смотрю на тебя: потому что, глядя на тебя, я обретаю себя.

У меня увлажнились глаза, и боль вернулась, но она имела мало общего с ожогами, которые уже исчезли с лица. — Должно быть, это здорово — обрести себя спустя столько времени.

— Уникальное чувство, — прошептал он, не сводя с меня глаз. — Словно смотришь на закат и узнаешь себя в ярких красках неба.

Я увидела, как горькая складка на его лице разгладилась, сменившись безмятежным, почти веселым выражением.

Я нахмурилась. — Почему ты улыбаешься?

— Я думал о том, что в «Маленьком принце» написано: когда человеку очень грустно, он любит смотреть на закат. — А те, кто смотрит в ночь? — я нахмурилась еще сильнее.

Он опустил взгляд, раздумывая. Закаты полны красок, смотреть на них не может быть грустно — если только в сердце не живет надежда, что там, за облаками, скрывается кто-то любимый, кого больше нет. — Те, кто смотрит в ночь… они потеряны, я полагаю, — печально прошептал он, снова поднимая на меня глаза.

Лазурь и зелень встретились — два взгляда, которые мгновенно поняли друг друга. Мы были потеряны одинаково.

Я резко опустила глаза, словно обожглась, и заметила, с какой силой его рука уже давно сжимает мой бок — его пальцы буквально впились в мою мягкую кожу. Я откашлялась. — Что это были за демоны? — Молохи, — произнес он с яростью.

Они пришли за мной, не за Хименой. Теперь я была главной проблемой в этом доме. На миг я попыталась поставить себя на его место. Он влюблен в девушку, от которой бегал годами и которую теперь защищает от когтей собственного отца — того самого, с кем у него уговор, подразумевающий мою смерть. Ему придется отпустить ту, кого он любит, прежде чем он вообще её обрел.

Вздохнув, я сползла с его колен и встала на пол. Я даже не посмотрела на него. — Я хочу отдохнуть.

Он тут же меня отпустил, предложив руку для опоры, но я отказалась. Мне потребовалось вдвое больше времени, чтобы дойти до своей комнаты — мышцы ныли, а голова была тяжелой, но я справилась. Когда моя спина коснулась прохладных простыней, чувство покоя окутало меня; я медленно опустила веки, наслаждаясь отдыхом, которого не позволяла себе последние дни. Это было почти как мимолетная уверенность в том, что ничто не сможет причинить мне вред, пока я здесь.

Услышав глухой звук падающего на ковер оружия, я повернула голову к Данталиану. Я знала, что это он, еще