Фатум - Азура Хелиантус

А ты? Разве ты не такой?

— Главное, чтобы добро всегда побеждало зло.

Он взял меня за подбородок и заставил встретиться взглядом — мой, полный зелени и доброты, столкнулся с его, полным льда и жестокости. И всё же в тот миг от этой жестокости не осталось и следа. Когда он смотрел мне прямо в глаза, даже мрак в его взоре начинал светиться.

— Я сделаю всё, чтобы победила именно ты. Всё, клянусь тебе. — Я побежу, если победит добро. Не теряй из виду нашу общую цель.

Я вырвалась из его рук; я и так слишком долго умудрялась игнорировать реальность. Я вошла в дом за мгновение до стука в дверь и поспешила открыть, забирая пакеты с едой, которую заказали остальные. Мед заплатил курьеру чуть больше, чем требовалось, и парень рассыпался в благодарностях. Деньги для нас ничего не значили — работа, которую мы выполняли, заставляла нас рисковать жизнью большую часть времени. Мы привыкли тратить их быстро, порой на сущие пустяки, и никогда не копили, лишь бы смерть не застала нас врасплох. Короче говоря, мы наслаждались жизнью, пока могли.

— Что вы заказали?

Запах мяса и сыра раздразнил аппетит. Данталиан забрал у меня часть пакетов, чтобы помочь, и я посмотрела на него, больше не видя в его жестах искренней доброты.

Мед быстро схватил приборы. — Пару гордит и энчиладас. — А что это? — Химена подозрительно осмотрела еду, и мне захотелось рассмеяться.

Эразм прижал руку к груди, имитируя сердечный приступ. — Одна из вкуснейших вещей в мире после пиццы, сфинчоне и аранчини! Как ты можешь их не знать?

На этот раз я не сдержала смеха, прижав ладонь к обнаженному загорелому животу, чтобы унять спазмы. Я перестала улыбаться, только когда поймала взгляд Дэна — он, совершенно расслабленный, смотрел на меня с неприкрытым голодом в своих голубых глазах. Казалось, он хочет меня сожрать, и я замерла, опасаясь, как бы он не выкинул какую-нибудь из своих безумных штук.

Однако чертяка продолжал пялиться, напрочь игнорируя всё остальное. Он смотрел на меня так, как смотрят на что-то хорошо знакомое, чем никак не можешь насытиться и что продолжаешь пробовать на вкус, будто в первый раз. Вот только это я его совсем не знала.

Рут в шутку шлепнул Химену по руке: — Не смей больше так на них смотреть! Он наполнил её тарелку, Мед положил еду Эразму, а Данталиан занялся моей порцией, хотя я его об этом не просила.

Мы ели все вместе, как настоящая семья: передавали друг другу тарелки, смеялись и шутили, с маской счастья на лицах и затаенной тревогой в углу сердца. Потому что иногда просто необходимо на пару часов забыть о проблеме, чтобы иметь силы двигаться дальше. И не было лучшего способа сделать это, чем в кругу тех, кого мы — где-то глубоко внутри — всё же любили.

Глава 28

— Я открою, ладно! — иронично крикнула я с лестницы, быстро спускаясь с раздраженным видом.

Мы только что попрощались перед сном, но никто не потрудился выйти из своей комнаты, чтобы открыть дверь человеку, который настойчиво барабанил в неё уже несколько минут. Я резко распахнула дверь, и стук прекратился.

— Не нужно так настаив…

Я не успела увидеть, кто стоял за порогом: мне в лицо плеснули горячую жидкость, от которой я согнулась пополам от боли. Я попятилась, в спешке отступая вслепую.

Я прижала ладони к глазам, пытаясь унять жжение, пока мучительный крик, настолько сильный, что он царапал горло, срывался с моих губ.

— Ку-ку, — услышала я нараспев произнесенный голос.

Грохот и тяжелые шаги предварили обеспокоенный голос Данталиана, отозвавшегося на мой полный страдания зов. — Арья! — прогремел он совсем рядом.

Боль — единственное, на чем я могла сосредоточиться; кожа пылала так, будто её лизал открытый огонь. Я съежилась на холодном полу, не в силах издать ни звука, стараясь не привлекать внимания врагов.

Я слышала яростное рычание Данталиана, звон сталкивающихся клинков, вонзающихся в плоть, чьи-то вопли и звук бьющихся вещей вокруг.

Кто-то с силой сбежал по лестнице и склонился надо мной, чтобы осмотреть лицо. Я узнала тонкий запах дождя и земли.

— Да какого хрена! — в ярости выпалил он, пытаясь ощупать мою кожу, чтобы понять, что произошло.

— Эразм! Жжет, слишком сильно жжет! — Я была на пределе, на грани панической атаки.

Он попытался силой убрать мои руки от лица; я сопротивлялась, боясь, что поврежденной коже станет еще хуже, а затем он зашипел при виде моего лица, очевидно, изуродованного этой неизвестной жидкостью. Выругался на латыни.

— Я не знаю, как помочь, не знаю, что это! — Он был в панике. Он начал поглаживать мою спину, описывая ладонями медленные успокаивающие круги, позволяя мне снова закрыть лицо руками, словно щитом.

Свет раздражал меня и вызывал мигрень.

Я слышала глухой удар — это Рут столкнулся с кем-то, а затем тошнотворный звук разрываемой плоти, возможно, зубами. Послышались разные ругательства, а потом Мед прошептал Эразму, чтобы тот оставил меня и помог ему сжечь что-то, — и чтобы не волновался, потому что Данталиан позаботится обо мне вместо него.

После минутного колебания брат сделал так, как его просили, хотя явно без особого энтузиазма, и передал меня в руки мужа.

Тот поднялся на ноги, держа меня как невесту, и прижал к моему лицу платок, пропитанный ледяной водой; он постоянно перемещал его, чтобы успокоить все участки, которые, как мне казалось, всё еще были в огне. Его стальная хватка не ослабевала ни на миг; он молча донес меня до ванной, ни на что не жалуясь.

Он ногой захлопнул за собой дверь, сел на крышку унитаза и устроил меня у себя на коленях. Подавшись вперед, он принялся рыться в шкафчиках — по крайней мере, я так слышала, — в поисках чего-то крайне необходимого в этот момент, не переставая чертыхаться и тяжело дышать от ярости.

Я сидела неподвижно, мышцы сковало от боли, челюсть была сжата — я не хотела показывать ему свою минутную слабость. Он чувствовал ту же боль своим телом, он знал её точную интенсивность, но мой разум твердил, что я никогда не должна выглядеть уязвимой перед ним.

По крайней мере, не снова.

Я услышала, как он тихо ликует — должно быть, нашел то, что искал, — и вскоре он выпрямился. — Вот оно. — Послышался звук