Академия Высших: студенты - Марта Трапная

– Втянул ты нас в приключение, – вздохнул Чоки. – Мало нам своих было.

– Да, – согласился Мурасаки. – Я такой. Зря вы со мной решили дружить.

– Не говори ерунды! – бодро отозвался Раст, не открывая глаз. – Ничего ужасного не случилось. Мне даже интересно, что нам предъявит Кошмариция. Особенно что она предъявит Чоки, у которого есть свой куратор. Я даже советовал Чоки отказать ей, но… – Раст вздохнул, – сам видишь.

– А было бы здорово, если бы ты ей отказал, – улыбнулся Мурасаки Чоки.

– А смысл? Расти она вызвала, чем мне метаться по дому на нервяке, я лучше с Расти побуду. Официально же есть повод.

Мурасаки кивнул. Чоки был прав. Если можно самому поучаствовать, лучше поучаствовать, чем расспрашивать потом что да как.

Но увы, расчет Чоки оказался не совсем верным. Когда автомобиль остановился у административного корпуса, перед входом их ждали трое кураторов: Констанция Мауриция, Джон – куратор Чоки, и Алия, еще один куратор деструкторов. Мурасаки обреченно вздохнул и посмотрел на Раста.

– Видимо, Констанция Мауриция сегодня достанется мне, а тебя ждет беседа с Алией.

– Почему меня? – ухмыльнулся Раст. – Может, у Кошмариции я любимчик?

– Ты, может, и любимчик, а вот возможности потоптаться по мне она не упустит ни за что и никогда, – грустно сказал Мурасаки. – Можем поспорить.

Но поспорить они не успели, потому что подошли к кураторам. Констанция открыла дверь в корпус.

– Мурасаки, ты пойдешь со мной, – скомандовала Констанция, развернулась и вошла внутрь, даже не обернувшись посмотреть, идет ли за ней Мурасаки.

Впрочем, зачем ей было оборачиваться? Не для того он сюда приехал, чтобы сбежать. Раст хлопнул его по плечу, и Мурасаки направился вслед за Кошмарицией, в ненавистный триста восьмой кабинет. В чем-чем, а в номере кабинета он даже не сомневался. На сердце было тяжело. Почти так же тяжело, как когда пропала Сигма. И он сам не мог бы объяснить, почему он вздрагивает от теней, плывущих по стенам, почему старается идти тише, чтобы не нарушать мертвое молчание коридоров. В административном корпусе всегда было тише, чем в учебном. Но такой тишины он не помнит. Она была не отсутствием звуков, а их могилой – ямой, поглощающей все – от тихого шелеста дыхания, то стука подошвы по полу. И именно поэтому Мурасаки хотелось двигаться как можно тише, чтобы не отдать со звуками этой тишине слишком много себя, своего личного.

Впрочем, дверь в кабинет Констанции открылась с самым обычным звуком, и в кабинете наваждение исчезло.

Констанция вытащила в центр кабинета два стула и поставила их друг напротив друга. Села на один из них и кивнула на второй Мурасаки. Мурасаки еще раз измерил расстояние между стульями. Если он сядет, их колени будут соприкасаться. Невозможно! Мурасаки бессознательно оглянулся на дверь и тут же услышал, как защелкивается магнитный замок.

– Снимай свою куртку и садись, нам нужно поговорить, – спокойно и равнодушно сказала Констанция.

Мурасаки расстегнул куртку и бросил на ближайший стул. Помедлил, отодвинул пустой стул напротив Констанции назад и сел. Она едва заметно скривилась.

– Ты напрасно отодвигаешься. Мне нужна от тебя кое-какая информация. Как ты догадываешься, я не собираюсь тебя расспрашивать.

Мурасаки поморщился.

– А можно обойтись без ментальной связи?

Констанция Мауриция покачала головой.

– Нет, потому что информация, которая нам нужна, может лежать на другом уровне сознания и восприятия, чем ты способен передать словами. Чем вы все способны передать словами. И кроме того, если бы на твоем месте был любой из моих коллег, я бы сделала то же самое. Потому что ты со своими друзьями влезли в одну неприятную историю. Если тебя это успокоит, их друзей ждет то же самое.

– Не успокоит, – храбро улыбнулся Мурасаки. – Мы ведь не делали ничего плохого!

– У меня другие сведения, – возразила Констанция. – И чтобы ты не начал врать, сразу тебе скажу – мы знаем, что вы были там, куда не должны были попасть. Ты, Чоки и Раст. Мы сняли ваши ментальные следы.

– Что? – удивился Мурасаки. – Что такое ментальные следы?

– Я объясню тебе позже, если захочешь. Но если коротко, то в информационном поле каждый Высший оставляет свои следы. Строго индивидуальные.

– Индивидуальные следы в информационном поле? – Мурасаки закусил губу. Кажется, именно так чувствовала себя Сигма, пытаясь постичь теорию вероятностей. Слова знакомые, но смысла, стоящего за ними, он не понимает. Это все равно что каждый Высший может влиять на фундаментальные законы мироздания. Один, скажем, изменил какую-нибудь константу, а второй понял, кто это сделал? Ерунда какая-то. – Но нас учили, что люди для информационного поля – только часть данных, не данные даже, их нельзя вычленить из массива поля.

– Люди – да, но Высшие – не люди. Может быть, когда-нибудь ты углубишься в изучение информационного поля настолько, что тебе станут понятнее мои слова. А пока давай вернемся к тому, зачем я тебя сюда вызвала. Вы были в парке. Втроем. Я хочу полный доступ к событиям вечера и ночи.

Мурасаки с трудом сдержал зевок – даже воспоминания о ночи нагоняли усталость. И сегодня выспаться не получилось. Вот она, обратная сторона жизни, полной приключений.

– Э-э-э, – сказал Мурасаки, – а можно только к тому, что было в парке?

– А тебе есть, что скрывать?

– Всем всегда есть, что скрывать, – тихо сказал Мурасаки. – Но я думаю, что если вам надо, вы все равно эти знания возьмете, даже без моего согласия.

– Без твоего согласия не могу, – покачала головой Кошмариция.

– Расскажите это кому-нибудь другому!

Констанция коротко рассмеялась.

– Мы будем обмениваться информацией с другими кураторами. Они увидят, если я что-то добыла незаконным путем.

– Вот как? А наша связь законна? – спросил Мурасаки.

– Вполне. Но давить на тебя я не могу.

– А если я не дам вам доступ к своей памяти?

Констация пожала плечами.

– Тогда я передам тебя декану. Твоя информационная составляющая в настоящий момент для нас важней твоего материального носителя. И даже ценнее твоей потенциальной пользы