Академия Высших: студенты - Марта Трапная

Он ведь уже говорил про Фиесту, когда Кошмариция собиралась отправить его на диспансеризацию. Напомнить? Но тогда она поймет, что он соврал, будто не знает ее имени. Все-таки врать – это очень, очень тяжело. Намного сложнее, чем играть в покер, столько всего надо держать в голове!

– Вроде бы наша. Она мне как-то в столовой рассказывала, что я неправильно питаюсь. В учебном корпусе мы с ней тоже пересекались. Поболтали пару раз. Я же со всеми общаюсь, Констанция Мауриция, вы же знаете.

Констанция пересела за свой стол и включила большой монитор на стене. На нем ничего не было, но Констанция что-то увлеченно делала со своим компьютером.

– Можно мне уйти? – устало спросил Мурасаки, заранее зная ответ.

– Пока нет, – сказала Констанция.

На мониторе начали оживать квадратики фотографий, и Мурасаки понял, что происходило. Кошмариция просто собрала профили всех первокурсниц вместе. И что теперь делать? Сказать, что все равно никого не узнал?

– Если ты не сможешь ее опознать, среди наших первокурсниц, мне придется снова задействовать нашу ментальную связь, – сказала Кошмариция, будто читала его мысли. – Подослать постороннего человека в учебный корпус или столовую намного легче, чем открыть портал в Академию.

Мурасаки кивнул. Она права, конечно же. Но почему у него такое чувство, что он предает Фиесту? Впрочем, когда на экране начали меняться фотографии студенток, Мурасаки не стал делать вид, что он ее не узнал. Потому что… а вдруг Констанция права?

– Это она.

Констанция несколько секунд рассматривала ее фотографию, потом открыла профиль.

– Факультет Муз… Да, их назойливость иногда бывает… чрезмерной. Я поговорю с ней, а ты можешь идти.

На двери щелкнул замок. Мурасаки взял еще одну салфетку и аккуратно промокнул губу. След теперь был совсем небольшим. Мурасаки поднялся, взял куртку и заметил на свитере несколько темных пятен. Потрогал одну – на пальце остался красный след. М-да, придется стирать.

Констанция хмыкнула.

– Кстати, не видела на тебе раньше этого свитера. Судя по всему, связан по заказу?

– Это подарок Сигмы, – ответил Мурасаки и с вызовом посмотрел ей в глаза.

Констанция подняла брови и отрицательно покачала головой.

– Едва ли. В нашем городе невозможно купить такую вещь, уж я-то знаю.

– Сигма мне его прислала, – ответил Мурасаки. – Так что не думаю, что он из нашего города.

– Когда же?

Мурасаки нахмурился, вспоминая.

– Пару дней назад.

– Не может быть!

– Почему? – Мурасаки, сощурив глаза до двух щелочек, следил за Констанцией. – Вы же не знаете, куда вел портал!

– Я была уверена, что она погибла! Обычно люди гибнут в таких порталах.

– Если бы она погибла, портал бы стабилизировался, – возразил Мурасаки. – Я выяснил, это почти аксиома. И тот второкурсник заманивал меня в портал, чтобы его стабилизировать. Так что нет, Констанция Мауриция, что бы вы ни считали, как минимум два аргумента говорят мне, что Сигма жива!

– Горячий мальчик, – рассмеялась Констанция. – Горячий влюбленный мальчик. Так увлекся своими мечтами, что не может принять реальность. Надеюсь, ты не пишешь ей письма?

Смешок после вопроса прозвучал слишком искусственно, и Мурасаки мгновенно закрылся от Констанции. Нет, еще полчаса назад Констанцию не интересовали его воспоминания о Сигме, но сейчас она явно что-то хочет узнать! И у нее нет повода просить снова открыться ему. И если Кошмариции захочется узнать больше, то для этого ей тоже придется отдать часть своих знаний.

Но если она уверена, что Сигма умерла, зачем этот вопрос про письма? Что тогда случилось с Сигмой? Что Констанция знает о том портале? Ведь явно больше, чем говорит! Да, Констанция держит его на поводке, но эта связь связывает и ее саму, понял Мурасаки. К тому же щенки вырастают, и если не поменять им поводок, они могут перекусить его одним движением. Он пока не готов пробовать, но он будет иметь это в виду! Рано или поздно он наберется сил. Хорошо, что Высшим некуда торопиться!

– Я бы писал письма Сигме, – спокойно ответил Мурасаки, – если бы знал, куда отправлять. Но я не знаю. Может быть, знаете вы?

– Сигмы больше нет, Мурасаки, смирись с этим, – вздохнула Констанция. – Чем быстрее ты примешь ее смерть, тем будет лучше для тебя. Я вижу, что твое сознание сопротивляется изо всех сил. Ты придумал этот свитер…

– Я его не придумал, он есть!

– Ну, разумеется, он есть. Кто-нибудь из твоих поклонниц подарил его тебе, а ты спрятал на дальнюю полку и благополучно забыл, а потом твоя память устроила подмену, решив, что никогда раньше у тебя его не было.

Мурасаки молча слушал. Спорить с Констанцией у него не было сил. А ведь она провоцирует его на спор, понял Мурасаки. Она хочет, чтобы он спорил, доказывал, объяснял, почему этот свитер – подарок Сигмы. Она хочет узнать, как Сигма с ним связалась. Как он получил этот свитер. Она не уверена в смерти Сигмы! Мурасаки вежливо улыбнулся.

– Констанция Мауриция, я подумаю над вашими словами. А теперь позвольте я пойду.

Констанция махнула рукой в сторону выхода. Мурасаки вышел.

Глава 18. Экстренный вызов

Сигма никак не могла уснуть. Она ворочалась с боку на бок, перекладывала подушку, взбивала ее, грела, охлаждала… но сон не приходил. Сигма чувствовала себя усталой. Выжатой. Слишком уставшей, чтобы уснуть.

Но стоило ей закрыть глаза, как она снова видела маленькие желтые огоньки, поднимающиеся из глубокой беспросветной пустоты. Как они возникают из ниоткуда и плывут вверх. От их движения Сигме казалось, что она проваливается сквозь кровать, она непроизвольно дергалась, пыталась схватиться за что-нибудь и выныривала из этой полудремы. А потом все начиналось опять. С каждой попыткой Сигма уставала все больше. Еще немного – и у нее не будет сил даже закрыть глаза. И она просто отключится. Потеряет сознание.

Если бы в этом филиале у нее был холодильник из того филиала! Она бы выпила успокаивающего чаю. И съела бы что-нибудь сладкое, чтобы оставаться в сознании, потому что если она отключится и пролежит так сутки, то неизвестно, что случится с мозгом. А если она упадет в обморок, когда ее хватятся? Когда найдут?